ГОРОД СВЯТОГО ПЕТРА | Александр ГОЛОВКОВ: этот город на балтийских берегах как фасад империи Пётра I был источником импульсов Российского государства
СЕНАТОР - SENATOR
журнал СЕНАТОР - Journal SENATOR

 

         От редактора
         НОВАЯ РОССИЯ
         ФЕДЕРАЛИЗМ
         ПОРТРЕТ СЕНАТОРА
         ИНТЕГРАЦИЯ
         СТОЛЬНЫЙ ГРАД
         РЕГИОНЫ РОССИИ
         КАЛЕЙДОСКОП
 

 

 

 
  

 
А вы у нас были?..
 
Счётчик тиц pr
 Subscribe

РОССИЯ И СЕВЕРНАЯ ЕВРОПА — ФИНЛЯНДИЯ

ГОРОД СВЯТОГО ПЕТРА
SENATOR - СЕНАТОР - SENAT


 

Александр ГОЛОВКОВ

Петербург-Ленинград Этот город, созданный на балтийских берегах как европейский фасад молодой империи Петра I, был источником мощных творческих импульсов, благодаря которым специфический российско-европейский уклад распространялся на просторах нашей огромной державы. В начале XX века именно он стал эпицентром гигантского катаклизма, сломавшего логику европейского развития России. Утратив столичный статус и свое историческое имя, потеряв в потрясениях революционного времени лучшую часть своего населения, город на Неве тем не менее в массовом сознании остается любимой неформальной столицей Российского государства.

 

ТРИ ИСТОЧНИКА СЕВЕРНОЙ ПАЛЬМИРЫ

Санкт-Петербург велик и парадоксален, как велика и парадоксальна страна, столицей которой он был в течение двух веков, а сейчас является вторым по масштабам и значимости, политико-экономическим и культурно-научным центром.

В годы Второй мировой войны Петербург-Ленинград стал символом несокрушимой силы русского народа. Выдержав натиск мощнейшей группировки вермахта, город затем устоял в 900-дневной блокаде. Разгром фашистских армий под Ленинградом, одна из славнейших побед антигитлеровской коалиции, стоит в одном ряду с битвами под Москвой, Сталинградом, Курском, с десантной операцией в Нормандии и с победоносным штурмом Берлина.

Ленинград вместе с Москвой сыграл ключевую роль и в бурных процессах последнего десятилетия XX века. Северная столица стала своеобразным генератором преобразовательных инициатив, распространявшихся затем по стране. Возвращение ей исторического имени стало одним из знаковых событий, зафиксировавших победу сил демократии в России.

Петербург – город контрастов, собравший в себе образцы божественной красоты и жалкого убожества. Сказочно богатый город, которому хронически не хватает средств даже для поддержания в должном порядке исторического наследия. Город, где растущее социальное расслоение и разъединение не разрушает общее сознание принадлежности к особой, «питерской» разновидности российского этноса. Это также город, где самая низкая в стране рождаемость и самый высокий потенциал энергии, обеспечивающий выходцам из северной столицы особое, нередко первенствующее положение в различных сферах жизни современной России.

О Петербурге можно говорить и писать бесконечно, настолько он многолик и многообразен. Потому ограничим наш очерк о городе размышлениями о трех источниках, которые на протяжении трех веков питали его историю и определили нынешнюю его судьбу.

 

ИСТОЧНИК ПЕРВЫЙ. ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ

Место, выбранное для строительства Санкт-Петербурга в устье Невы, оптимально в геополитическом смысле. Именно здесь – точка наибольшего приближения Балтийского моря к землям, исторически составлявшим основу государства Российского. Сюда же сходится веер речных коммуникаций, издревле использовавшихся для связи с бассейнами Волги и Днепра. Выстроив одновременно с Петербургом Вышневолоцкий канал, Петр I получил в свое распоряжение непрерывную водную магистраль протяженностью от Балтики до Каспийского моря. Этот удобный транзитный путь, пересекавший всю Россию с северо-запада на юго-восток (с ответвлением на Москву – от Нижнего Новгорода по Оке и Москве-реке), имел громадное экономическое и военно-стратегическое значение. Разместившись в Петербурге, имперская власть лучшим образом обеспечивала свои европейские интересы, но не теряла из виду дела и в центре страны, и на отдаленных азиатских окраинах. Она могла действовать там весьма оперативно, как то продемонстрировал сам Петр I, совершив в 1722 году стремительный поход в Персию, где удалось сделать важные территориальные приобретения, а самое главное – предотвратить полный захват персидского государства турками.

Вопреки общепринятому мнению, Петербург основан отнюдь не в пустынной, болотистой, необитаемой местности. Острова Невского устья, по мнению современного финского исследователя Сауло Кепсу, были в эпоху средневековья «важнейшим регионом дельты в Ингерманландии и, пожалуй, на всей финноговорящей территории». Дельта реки предоставляла оптимальные условия для традиционного аграрного хозяйства Ингрии. Названия соседних притоков Невы – Ижора и Словенка (Славянка) – свидетельствуют о раннем пограничном, «чересполосном» расселении здесь славяно-русского и финноязычного православного ижорского населения.

Поселения по берегам Невы составляли Спасский Городенский погост Ореховецкого уезда Водской пятины Великого Новгорода. Центр погоста, кстати, находился на месте нынешнего Смольного. Значительную часть этой территории занимали «владычные земли» новгородского архиепископа, после присоединения Новгорода к Москве конфискованные «на государя». Острова были в XIV-XV веках вотчинами новгородских бояр – Грузовых, Офонасовых, Враловых и других, а в XVI веке перешли московским землевладельцам – Богдановым, Первушиным, Супоневым. Однако ни одна деревня в низовьях Невы не выросла в значительный городской центр как в период расцвета Великого Новгорода, так и под властью московских государей, хотя Иван III и Иван Грозный весьма активно стремились укрепиться на Балтике. Самым продвинутым к морю форпостом Московского государства стал городок Невское Устье, возникший в районе нынешней Охты где-то в XVI веке (позднее захваченный шведами и названный ими Ниеншанцем). Но туда из-за речных мелей не могли приходить крупные морские суда. А ниже по течению реки созданию крупных поселений препятствовали многочисленные болота.

Между тем, чтобы в полной мере использовать уникальное геополитическое положение невской дельты, необходим был полноценный морской порт, а не речная пристань для мелководных судов. Пробившись с боями к Балтике и желая создать здесь настоящую приморскую резиденцию, Петр I в какой-то момент предполагал обосноваться на острове Котлин. Однако это неизбежно создавало бы серьезную угрозу морской блокады в случае конфликта с какой-либо сильной морской державой. Возведенный на острове Кронштадт стал местом постоянной дислокации военного флота и передовым форпостом обороны, который, по завету царя-преобразователя, надлежало «держать до последней крайности». Имперскую же столицу Петр стал строить под защитой Кронштадта, в устье Невы, используя все стратегические выгоды местоположения и преодолевая усилием государственной воли исключительные трудности городского строительства на малопригодной для того болотистой территории.

По итогам Северной войны Россия овладела удобными, обустроенными портами Риги, Ревеля (Таллин), Выборга, Нарвы. Но узловым центром завоеванных балтийских владений Империи так и остался город на Неве. Создание Петербурга на века обеспечило России прочную опору на Балтике.

После распада Советского Союза и отделения стран Балтии военно-стратегическое и экономическое значение Петербурга для России резко возросло. Теперь только здесь она обладает свободным выходом к балтийской акватории. Геополитическая ситуация как бы вернулась к реалиям начала XVIII века, когда Петр I спешно создавал оплот на берегах Невы, еще не помышляя о завоевании Эстляндии и Лифляндии.

Однако Петербург сейчас не только уникальный узел стратегических коммуникаций. Это крупнейший город на берегах Балтийского моря, входящий в десятку наиболее значимых центров Европы. И, прежде всего, Петербург – важнейший политический, финансово-экономический, научно-культурный и информационный центр России, разноплановое влияние которого распространяется далеко за пределы нынешних границ Российской Федерации.

В Петербурге россиянин ощущает себя европейцем, а выходец из стран Запада воспринимает окружающую его среду как органическую часть общеевропейского цивилизации, окрашенную особым российским колоритом. Специфическая аура Петербурга весьма способствует успеху проводящихся здесь формальных и неформальных переговоров между лидерами различных стран, придает особую привлекательность разного рода международным форумам. Тем самым северная столица России постепенно превращается в значительный центр мировой политики, восстанавливая соответствующие традиции, заложенные Петром Великим.

 

ИСТОЧНИК ВТОРОЙ. АРХИТЕКТУРНЫЙ

Первоначальный центр города - Петропавловская крепость на Заячьем острове с примыкающим открытым пространством Гласиса (Александровский парк до Кронверкского проспекта), Троицкая площадь и стягивающиеся к ним проспекты и улицы Петроградской стороны, - отличался от других районов. Петербург сохранял планировочную структуру архаического, древнерусского типа (город+посад), где функцию города выполняет шестибастионная крепость с Петропавловским собором, а посада – современная Петроградская (первоначально Городовая) сторона, где находились Гостиный двор, Троицкий собор, с 1712 года – Правительственные коллегии и Сенат, а с самого начала – и первая резиденция императора, бережно сохраняемый деревянный «Домик Петра». Сюда же стягивались и улицы – Дворянская, Гребецкая, Ружейная, Весельная, распределявшие жителей строго традиционно, по сословиям и профессиям, как издавна было принято в городах Руси.

Петербург, который обычно отождествляют с замыслом Петра Первого, представлен в геометрически строгой прямоугольной сети проспектов и линий Васильевского острова. Именно здесь видна «идеальная» градостроительная структура, действительно отражавшая представления первого императора всероссийского о Столице Империи. План выдающегося архитектора Жана-Батиста Леблона был принят в 1717 году, однако в полном объеме он так и не был реализован. «Регулярный» планировочный принцип не распространился на всю территорию города.

Северная столица начала расти там, где возникающие магистрали, непосредственно продолжавшие старинные сухопутные дороги, связывали ее с глубинной Россией, Москвою и Новгородом, либо вели привычными путями к западным и северным рубежам – на Нарву и Выборг. А сходились они в буквальном смысле у «выхода России к морю», возле раскрытых на Неву стапелей верфи Адмиралтейства. Не случайно адмиралтейский шпиль с корабликом-флюгером стал символом города наравне с Медным всадником.

Центр города с его правительственными зданиями и резиденциями, соборными храмами, военно-промышленным комплексом в конечном итоге развернулся не на речных островах невской дельты, а на континентальной, береговой Московской (Адмиралтейской) стороне. Важность ее освоения прекрасно осознавал и сам Петр, сразу вслед за Петропавловской крепостью заложивший на противолежащем берегу крепость и верфь Адмиралтейства, а в дальнейшем устроивший себе там и Летний, и Зимний дворцы.

Но полноценное градостроительное значение Адмиралтейская сторона обретает позже, когда в архитектурных проектах зодчего Петра Еропкина впервые обозначается трехлучье главных магистралей города: Невского проспекта, Гороховой улицы и Вознесенского проспекта, сходящихся под шпилем башни Адмиралтейства. Эта первичная структура, соединяя элементы геометрически организованной «квадратуры круга» Леблона и «естественной» радиально-кольцевой планировки, определила распределение основных архитектурных доминант, соотношение кварталов и улиц, сформировало неповторимый и гармоничный облик северной столицы.

«Трехлучье» и градостроительные его следствия во всей своей красе возникли уже после эпохи Петра Великого и реализовались главным образом в планировке и застройке архитектуры петербургского классицизма зодчих Кваренги, Воронихина, Захарова, Монферрана, Стасова, Росси и других мастеров, работавших во второй половине XVIII – первой половине XIX веков. Этот послепетровский Петербург, продолжавший своими проспектами сеть важнейших сухопутных дорог из столицы в глубинные регионы страны, стал принципиально новым и наивысшим проявлением урбанизма в России.

Индивидуальный характер Санкт-Петербурга наиболее ярко выражен в архитектуре комплекса архитектурных ансамблей вдоль набережных Невы, где царствует гармония чередующихся образов. Петропавловская крепость с рассекающим небо шпилем Петропавловского собора – образ боевого штандарта над приземистой мощью бастионов - как бы притягивает застывшую в движении Стрелку Васильевского острова, где меж мачтами ростральных колонн стоит божественный шкипер-Нептун. А выше окаменелым парусом вздымается фасад Биржи (ныне Морской музей) с ее безупречно выверенной дорической колоннадой. На противоположном берегу Большой Невы архитектурное пространство организуется вокруг нескольких главных комплексов. Это Зимний дворец и Дворцовая площадь, развернутая вокруг вертикали Александрийской колонны, далее – Адмиралтейство, поодаль – Сенатская площадь с фантастической энергетикой Медного всадника, застывшего на краю Гром-камня.

Петербург создавался как столица многонациональной православной Империи. Высшую ступень иерархии его культурных объектов занимают храмы, прежде всего православные. Но по мере развертывания культурного потенциала «прибрежной столицы», открывавшей Россию для внешнего мира, появились храмы иных конфессий, что вскоре придало Санкт-Петербургу уникальный для своего времени характер многоконфессионального столичного центра. Это качество, ранее всего выраженное на главной магистрали столицы – Невском проспекте, к началу ХХ века обеспечивало монументальное представительство в Санкт-Петербурге практически всех мировых религий. Рядом с православными, католическими, протестантскими, армянской церквями христиан появляется крупнейшая в Европе (после уничтоженной нацистами берлинской) синагога, Соборная мечеть мусульман Российской империи, буддийский дацан. При том высший уровень иерархии в конфессиональной архитектуре города, конечно же, занимают православные соборы: Петропавловский, Казанский, Исаакиевский…

Динамичное формирование центральной части Санкт-Петербурга, осуществлявшееся под творческим руководством выдающихся зодчих и при личном попечении нескольких монархов (все они от Екатерины II до Николая I не только понимали значение решаемых градостроительных задач, но и отличались развитым художественным вкусом) позволило создать целостное историческое ядро имперской столицы, образуемое не только отдельными шедеврами архитектуры, но системой гармонически сочлененных ансамблей, создающими особый облик города. Этот облик не был затем размыт массовой застройкой времен раннекапиталистического развития, когда функциональная и экономическая целесообразность стала превалировать над эстетическими соображениями. Определившаяся тогда эстетическая дифференциация центра и окраин могла восприниматься как нечто неизбежное и оправданное.

Жилые и производственные зоны, возникшие в социалистическую эпоху, создают современную периферию города, которая включает ряд поясов застройки, в каждом из которых выражены элементы стиля, доминировавшего в тот или иной период – от помпезного монументализма первых послевоенных лет до стандартизованного позднесоциалистического модернизма. Но даже и в сугубо «ленинградских» районах между нагромождениями «стеклобетонного» стиля шестидесятых-восьмидесятых годов XX века встречаются здания и целые комплексы, отмеченные «лица необщим выраженьем» и гармонично вписывающиеся в эстетику великого города.

В ближайшие годы основные перспективы Санкт-Петербурга будут зависеть от решения фундаментальных задач реконструкции городской инфраструктуры, страдавшей серьезными изъянами еще в советские времена и изрядно деградировавшей в первые постсоветские годы из-за хронического дефицита средств в городском бюджете. Петербургский бизнес все более активен и удачлив, что создает благоприятные условия для коренной реконструкции многих массивов старой застройки и, в первую очередь, исторического центра города. Петербург может и должен развиваться, прежде всего, «вглубь себя», реконструируя и адаптируя к условиям современной жизни то, что было построено в минувшие эпохи. Это помимо всего обеспечит и гарантии сохранения бесценного наследия города, его неповторимого архитектурного облика, в который со временем, без сомнения, войдут новые градостроительные шедевры современных зодчих, знаменующие новые триумфы российского духа в XXI веке.

 

ИСТОЧНИК ТРЕТИЙ. МИФОЛОГИЧЕСКИЙ

Изначально создававшийся по «регулярным планам», по правилам и расчетам, Петербург предельно рационален. Но это город глубоко мистичный, в существовании которого грань, отделяющая реальное от мифического, очень тонка и нередко исчезает вовсе.

Петр I, основывая Санкт-Петербург, вполне осознавал необходимость внесения мифологической составляющей в государственное строительство. Сама семантика имени новой российской столицы выполняла эту функцию. Санкт-Петербург – город Святого Петра. Имя Петр, греческое Petros, означает «камень», но это еще и имя того апостола, которому Христос определил особую, первенствующую роль в утверждении своего наместничества на земле («На сем камне Я создам Церковь Мою»). Святой Петр – краеугольный камень духовной империи Христа. Город имени этого святого – краеугольный камень земной империи Петра I.

Возвращение России «к морю Варяжскому» провозглашалось и новыми формами культа святого Андрея, первоапостола славянских земель: был учрежден орден Св.Андрея Первозванного, российских флот получил Андреевский флаг с косым голубым крестом, одним из первых храмов Санкт-Петербурга стал Андреевский собор на Васильевском острове, в самой «морской» части города. В имперскую столицу перенесли мощи святого князя Александра Невского – победителя шведов на берегах Невы в XIII веке, признанного небесным покровителем Санкт-Петербурга. Таким образом, устанавливалась связь Петербурга с глубинными пластами мифологизированной российской истории.

В дальнейшем переплетающиеся мифы, сотворенные трудами гениев литературы – от Александра Пушкина до Андрея Белого, а также озарениями массы известных и безвестных литераторов, художников, композиторов, образовали собственный плотный массив, ставший органическим элементом общероссийского мифотворчества.

Современный Санкт-Петербург также нуждается в подобном осмыслении собственного бытия. Объективная необходимость при этом рождает массу субъективных инициатив, иногда весьма оригинальных. Установка шутейных памятников гоголевскому «Носу» и песенному «Чижику-пыжику» – примеры из этого ряда. Гораздо более серьезным актом представляется осуществленное Русской православной церковью прославление святой Ксении Петербургской, несмотря даже на то, что культ этой святой не занял значительного места в массовом сознании петербуржцев. Ярким событием в процессе новой мифологизации Петербурга стала церемония погребения останков невинно убиенной семьи последнего царя, однако значение этого акта существенно снижается из-за непризнания их подлинности иерархами РПЦ.

Наибольшую официальную поддержку как в Петербурге, так и за его пределами, в настоящее время получает мифоопределение «Петербург – культурная столица России». Но следует заметить, что понятие «культурная столица» предполагает наличие в качестве антипода «некультурной провинции». Между тем, в развитых демократических государствах, в число которых стремится войти Россия, условия культурной жизни и возможности творческой самореализации постепенно выравниваются для всех граждан, независимо от того, где они живут.

В то же время, благодаря успехам ряда высококультурных, творчески одаренных петербуржцев в сферах телевидения, кинематографа, коммерческой журналистики и коммерческой литературы город на Неве неожиданно приобрел не слишком почетный титул «криминальной столицы». По показателям криминальной активности Петербург отнюдь не лидирует в России. Однако запущенный однажды в информационное пространство штамп лег на хорошо подготовленное сознание среднестатистического российского гражданина, привыкшего, что действие самых острых и занимательных отечественных детективных телесериалов происходит непременно в северной столице. Так сформировалось почти повсеместное мнение, которое теперь очень медленно вымывается из мозгов москвичей (хотя в Первопрестольной обороты криминального бизнеса на порядки выше петербургских), екатеринбуржцев (прекрасно осведомленных о том, насколько глубоко проникли во власть «уралмашевские»), а также жителей других градов и весей необъятной Руси, где везде имеются свои «братки» и «авторитеты», по мере возможности отравляющие жизнь «ментам» и законопослушным гражданам.

Вероятно, самые яркие страницы новой мифологии Санкт-Петербурга создадут выходцы из города на Неве, ныне успешно подвизающиеся в сфере управления общероссийскими делами. В северной столице всегда генерировалась масса амбициозных деятелей, которым не хватает карьерного пространства в родном городе. Таким – прямая дорога в Москву, где они превосходят выходцев из провинции начальным интеллектуальным уровнем, а избалованных москвичей подавляют собранностью характеров, закаленных в конкурентной борьбе, а также способностью группироваться и поддерживать друг друга по земляческому принципу.

В настоящее время ключевые позиции в высших структурах федеральной власти оказались под доминирующим влиянием выходцев из Санкт-Петербурга. Но при этом «питерские» демонстрируют исключительный динамизм и на втором-третьем уровне высшей чиновной номенклатуры: практически на любую высвобождающуюся вакансию немедленно находится несколько претендентов питерского происхождения; кто-то из них, как правило, и назначается. Складывается впечатление, что неиссякаемый поток претендентов на право кем-то и чем-то управлять давит со страшной силой по вектору Петербург-Москва. Это давление и определяет основную конъюнктуру в структурах федеральной власти.

Впрочем, российское общество, включая и москвичей, в настоящее время весьма благосклонно относится к тому, что доминирующие позиции в федеральных органах власти занимают выходцы из Петербурга. И уже начинается формирование нового блока мифосюжетов, объединяемых фантасмогорическим определением – «Москвопетербург», вброшенным в оборот анонимным мифотворцем и все шире распространяющимся за кулисами властных структур и в политико-аналитических «тусовках» двух столиц Российской Федерации…

Ожидаемый через полтора года трехсотлетний юбилей Санкт-Петербурга будет, без сомнения, событием исключительной значимости. Ибо невозможно представить Россию без города на Неве – как в истории последних трех веков, так и в нынешней жизни.

Но Петербург принадлежит не только России. Это крупнейший город Балтийского региона, численность его населения в несколько раз больше, чем в Стокгольме, Копенгагене, Хельсинки. Это также самый мощный в регионе промышленный центр, который в недалеком будущем может стать и одним из крупнейших европейских финансовых центров. Неотъемлемый от России и от Европы, Петербург в то же время принадлежит всему миру как уникальный культурно-исторический центр. С 1989 года он и его пригороды признаны решением ЮНЕСКО объектом всемирного культурного наследия.

Современный Санкт-Петербург, концентрирующий в себе результаты тысячелетнего прошлого России, и, прежде всего, – трехсотлетней собственной истории, разворачивается в будущее, задавая ориентиры движения огромной страны по магистральному пути общеевропейского, общемирового развития.


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР», свидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО «Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (г. Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж – 20 000 экз., объем – 200 полос. Полиграфия: ScanWeb (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com
.


 

В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ – © 1996-2016.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме
обязательно с разрешения редакции со ссылкой на Федеральный журнал «СЕНАТОР» издательского дома «ИНТЕРПРЕССА».
Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.