НОВАЯ валюта старого СВЕТА: монеты придумал лидийский царь, бумажные деньги – китайские монахи, а европейцы
СЕНАТОР - SENATOR
журнал СЕНАТОР - Journal SENATOR

 

         От редактора
         НОВАЯ РОССИЯ
         ФЕДЕРАЛИЗМ
         ПОРТРЕТ СЕНАТОРА
         ИНТЕГРАЦИЯ
         СТОЛЬНЫЙ ГРАД
         РЕГИОНЫ РОССИИ
         КАЛЕЙДОСКОП
 

 

 

 
  

 
А вы у нас были?..
 
Счётчик тиц pr
 Subscribe

РОССИЯ И ЕВРОПА — ГЕРМАНИЯ

НОВАЯ ВАЛЮТА СТАРОГО СВЕТА
SENATOR - СЕНАТОР - SENAT


 

ОЛЬГА БУТОРИНА

Ольга БУТОРИНАМонеты придумал лидийский царь, бумажные деньги – китайские монахи, а европейцы же изобрели вид денег, который едва ли могли появиться где-нибудь еще, кроме этого густонаселенного и многонационального континента, – коллективные. Впервые общие монеты стали чеканить в конце XIV века в немецкой Ганзе. С тех пор Европа то забывала о своем «ноу-хау», то с энтузиазмом возвращалась к нему. Во второй половине XIX столетия действовали Австро-венгерский, Скандинавский и Латинский монетные союзы, но век их оказался недолгим. После второй мировой войны был создан Европейский платежный союз, позже – «валютная змея», Европейская валютная система и, наконец, - Экономический и валютный союз (ЭВС).

Евро – первая в истории человечества денежная единица, которая заменила собой валюты нескольких стран и обращается не параллельно им, как, скажем, прежняя ЭКЮ, а вместо них. Она уже существует почти четыре года, три из них – в безналичном режиме и последний год – по-настоящему. За свою короткую историю евро пережила долгое, мучительное обесценение, закончившееся, как и подобает детским болезням, радостным выздоровлением. Чего ждать дальше? Как новая валюта поведет себя в собственном доме и на внешних рынках, что она меняет в жизни российских граждан, предпринимателей и родного государства?
 

ФИТНЕСС-КЛУБ ПО-ЕВРОПЕЙСКИ

Возникает резонный вопрос: а зачем, собственно, европейцам это надо, почему они с таким упорством возвращались к идее валютного союза и каждый раз принимались за новое строительство на развалинах старого? Ответов несколько. Первый и самый очевидный – экономия на издержках обращения. Это поняли еще ганзейцы. Интенсивная торговля на пространстве с множеством государств и валют неизбежно оборачивается большими потерями. До 1999 года, объехав пятнадцать стран Евросоюза и меняя на каждой границе валюту, можно было только на конвертирование потратить больше половины изначальной суммы. Подобные убытки несли и физические лица, и компании. Об их размере можно судить хотя бы по тому, что в ФРГ и Франции доля экспорта в ВВП составляет около 20%, в Голландии – 47%, а половина из него приходится на партнеров по ЕС.

Этот фактор – очень важный, но все-таки не основной. Главное в том, что валютный союз, как и интеграция вообще, дисциплинирует и усиливает механизм естественного отбора. Еще до появления евро страны ЕС приложили невиданные усилия, чтобы выполнить установленные Маастрихтским договором критерии объединения. В течение 1993-1997 годов средние темпы инфляции упали с 4,1 до 1,9%, долгосрочные процентные ставки – с 8,0 до 6,2%, а дефицит госбюджета сократился с 6,1 до 2,4% ВВП. В Италии только за 1997 год он уменьшился с 6,7 до 2,7%. В 2001-м 8 из 12 стран зоны евро имели положительное или нулевое сальдо госбюджета, и только в двух из них – Португалии и Германии – оно превышало 2% ВВП. И это очень важно, ведь оздоровление государственных финансов позволяет снижать расходы на обслуживание государственного долга, а освободившиеся средства направлять на содействие экономическому росту и создание новых рабочих мест.

Введение общей валюты сделало цены внутри зоны евро прозрачными и стимулировало конкуренцию. Устранение валютных границ повысило однородность внутреннего рынка Евросоюза, и теперь компании могут гораздо свободнее, чем раньше, оперировать на обширном пространстве зоны евро. Все это улучшает условия для достижения оптимальных объемов производства, более рационального использования ресурсов и выхода на рынок новых фирм. Единый курс в сочетании с низкими процентными ставками делает хозяйственную конъюнктуру более предсказуемой и стабильной. Финансовые рынки зоны евро стали более устойчивыми, а правительства избавились от дорогостоящих валютных интервенций. Существенно и то, что участники Экономического и валютного союза больше не могут проводить девальвации, то есть решать внутренние проблемы за счет соседей.

В случае успеха перед Евросоюзом открывается возможность значительно укрепить свои позиции в мире и сделать крупный задел на будущее. Введение евро – не просто коммерческий проект, а долгосрочное капиталовложение, способное создать для западноевропейской экономики стратегические преимущества, на которые она будет опираться в своем развитии еще многие десятилетия. Если он станет мировой валютой, ЕС сможет избавиться от большей части расходов, связанных с неустойчивостью курсов в его внешнеэкономических отношениях и снизит зависимость от экономической политики Соединенных Штатов.

Все это исключительно важно накануне предстоящего расширения ЕС, последствия которого пока весьма туманны. Вполне возможно, что, приняв в 2005 году в свою семью восемь гораздо более слабых стран Центральной и Восточной Европы, Евросоюзу придется долгие годы наводить порядок в собственном доме и тратить массу сил на поддержание экономического здоровья. Но наращивать мышечную массу невозможно без изнурительного труда. Наибольшая сложность в том, что члены ЭВС должны сформировать однородное экономическое пространство, не имея при этом единого правительства. Государства зоны евро заметно отличаются по масштабам и уровню развития экономики, по методам и традициям управления хозяйством. Правительства входящих в нее государств утратили право проводить самостоятельную денежно-кредитную и валютную политику, тогда как из-за отсутствия политического союза руководящие органы ЕС не наделены теми же полномочиями, что и правительство каждой из стран. Высказываются опасения, что национальные правительства отныне не смогут противодействовать перепадам конъюнктуры, а «среднестатистическая» политика Европейского центрального банка (ЕЦБ) будет крайне неэффективной для решения специфических задач того или иного государства. Если в США в случае кризиса руководство может оказать помощь особо пострадавшим регионам, выделив им средства более благополучных, то у ЕЦБ такой возможности нет.

В прошлом году из общего темпа экономического роста выбивались Греция и Ирландия: там ВВП вырос на 4 и 6% соответственно, по сравнению с 1,5% в среднем по зоне евро. Процентные ставки ЕЦБ, рассчитанные исходя из потребностей основного состава валютного союза, оказались для этих стран явно заниженными. И сейчас такое несоответствие сохраняется. В 2001 году в Нидерландах, Португалии и Ирландии темпы инфляции почти вдвое превосходили аналогичный показатель в других государствах зоны. Согласно прогнозам, в ближайшие два года цены будут быстрее всего расти в Греции и Ирландии, а их ожидаемый разброс среди участников валютного союза составит до 3%.

Довольно заметны диспропорции и по показателям текущего баланса, который является одним из факторов, влияющих на валютный курс. В Бельгии и Финляндии в 2002-2003 годах положительное сальдо, предположительно, сохранится на уровне 5-7% ВВП, тогда как в Испании и Австрии будет отрицательное сальдо в размере около 2%, в Греции – 4-5%, а в Португалии – около 8%.

Теперь, когда ЭВС действует, и государства-участники не могут из него выйти, им надо сделать так, чтобы их хозяйства функционировали как единый организм. Одного только оздоровления государственных финансов уже недостаточно. Требуются глубокие структурные реформы как в производстве, так и в социальной сфере, и на рынке труда. Европейский совет, законодательный орган ЕС, со своей стороны в меру своих сил стимулирует данный процесс. Ежегодно все страны союза, независимо от их членства в зоне евро, представляют на его утверждение программы экономического развития. Совет рассматривает их, принимает или отвергает, делая порой нелицеприятные замечания.

Так, при обсуждении программ на 2002 год очаг напряженности возник вокруг Германии и Португалии, у которых в предыдущем году дефицит государственного бюджета вырос соответственно до 2,6 и 2,2% ВВП. Совет вынудил немецкое правительство ужесточить бюджеты земель и уже в 2004 году уравнять расходы и доходы государства. За слишком мягкую бюджетную политику Комиссия высказала претензии Франции и Италии. Однако компетенции органов ЕС в области структурной политики весьма ограничены, главная их функция в этой сфере – вовремя определять угрозы для европейской экономики и разрабатывать превентивные меры. В последние годы именно Комиссия и Совет были инициаторами дискуссий о реформе пенсионной системы, о структурных преобразованиях на рынках труда, о технологическом отставании ЕС и о долгосрочных последствиях старения населения. Но как разработанные в Брюсселе предложения будут реализованы, зависит от воли правительств этих государств и готовности простых европейцев идти на жертвы.

 

ОДНА ВАЛЮТА – ХОРОШО, А ДВЕ?..

Сразу после своего появления единая европейская валюта стала дешеветь. За два первых года она потеряла по отношению к доллару США 28% своей стоимости, к канадскому доллару – 26%, к сингапурскому – 21%, к японской иене – 19%, к фунту стерлингов – 12%, к швейцарскому франку – 5%, к австралийскому доллару – 2%. В течение прошлого года курс колебался около отметки 0,9 доллара за один евро. Лишь с марта 2002 года наметился устойчивый подъем, и в июле котировки евро сравнялись с долларовыми. Правда, потом европейская валюта снова сделала шаг назад, хотя пока и небольшой.

Как могут развиваться события дальше, будет ли введение евро способствовать росту устойчивости международной валютной системы или, наоборот, приведет к хаотичному движению денежных масс и котировок? В силу объективных причин колебания курсов евро и доллара по отношению друг к другу практически неустранимы. Причина в том, что в Европейском Союзе и Соединенных Штатах действуют разные модели рыночной экономики: американская держится на индивидуальной инициативе и почти неограниченной конкуренции, тогда как в европейской довольно сильны социальные приоритеты и элементы государственного регулирования. На разных принципах строятся и фискальные системы. Кроме того, их экономические циклы не совпадают и вряд ли будут совпадать в будущем. На протяжении многих лет ЕС и США имеют неодинаковые темпы инфляции и процентные ставки.

Вся история международных валютных отношений после крушения в 1971 году Бреттонвудской валютной системы была и остается историей непрекращающегося разнонаправленного движения долгосрочных обменных соотношений. Так, в течение 1970-1997 годов курс американского доллара отклонялся от среднего за предшествующие пятнадцать лет в амплитуде +30% и –17% (доллар дважды падал и дважды поднимался), аналогичные отклонения для японской иены составили +25% и –15%, для фунта стерлингов: +20% и –17% (фунт так же, как и иена, трижды падал и поднимался), для немецкой марки: +12% и –10%.

Нестабильность курса евро-доллар, по крайней мере в ближайшие десятилетия, предопределена уже тем, что единая валюта является альтернативой доллару, пусть пока и неполноценной. При заметном падении курса американской валюты инвесторы, естественно, захотят увеличить квоту евро в своих накоплениях и избавиться от части долларов, при удешевлении евро финансовые потоки двинутся в обратном направлении. Подавляющее большинство западных специалистов предвещают усиление курсовой нестабильности. Раньше, когда Соединенные Штаты были единственным и безусловным лидером, они могли проводить любую выгодную им курсовую политику, а необходимое для нормального функционирования мировой торговли выравнивание осуществлялось остальными более мелкими игроками. Каждый из них по-своему приспосабливался к навязанным условиям игры и, благодаря их усилиям и жертвам, общая ситуация принимала более или менее благообразный вид. Возникновение европейского валютного блока делает эту схему невыгодной для ЕС и, возможно, в принципе нежизнеспособной.

По данным Банка международных расчетов в Базеле, в 2001 году краткосрочная изменчивость курса евро по отношению к доллару была в три раза(!) больше, чем аналогичный показатель для немецкой марки в 1998 году. В валютных парах доллар-швейцарский франк, евро-иена, евро-британский фунт она была самой высокой за последние 10 лет. Понятно, что случилось это не только из-за введения евро, но его вклад в усиление нестабильности валютных рынков налицо.

Что же делать? Предложения увязать курсы американской и европейской валют звучали много раз. Первый опыт подобного рода относится к концу 70-х годов. В ноябре 1978 года США, ФРГ и Япония провели массированные интервенции с целью остановить падение курса доллара. В 1979 и 1980 годах Соединенные Штаты, наоборот, пытались противостоять удорожанию доллара при помощи валютных интервенций и значительного увеличения резервов в иностранных денежных единицах. В сентябре 1985 года было заключено «Соглашение «Плазы», в соответствии с которым США, Великобритания, Франция, Германия и Япония проводили совместные действия для снижения курса доллара. Этот процесс завершился «Луврским соглашением», заключенным «Большой семеркой» в феврале 1987 года с целью «способствовать стабилизации обменных курсов вокруг нынешних уровней». С тех пор промышленно развитые страны больше не предпринимали попыток стабилизировать обменные курсы.

Проблема увязки курсов доллара, евро и, возможно, иены, в конечном счете упирается в необходимость координации их макроэкономической политики или хотя бы процентных ставок. А для этого нужно, чтобы для всех и, главное, для США выгоды от согласованной курсовой политики перевешивали ее издержки. Но сейчас, в отличие от второй половины 80-х годов, этот ключевой элемент отсутствует: Соединенным Штатам не нужна девальвация доллара и ревальвация евро. Ведь если их валюта станет терять в цене, то европейская начнет теснить ее и в официальных резервах, и на банковских счетах, и в инвестиционных портфелях. Перед Вашингтоном во весь рост встанет проблема «связывания» излишней долларовой массы в глобальных масштабах. Новых регионов, способных проглотить эти средства, коими в 90-е годы стали страны Азии, бывшего СССР и государства Центральной и Восточной Европы, больше не предвидится. Между тем лавинообразный возврат долларов в США чреват инфляцией, общим ухудшением экономической конъюнктуры и падением уровня жизни.

За весь период обесценения евро Соединенные Штаты один-единственный раз (22 сентября 2000 года) провели интервенции совместно с ЕЦБ. Следующие три интервенции в ноябре ЕЦБ проводил в одиночку. В 1992-1993 годах в ходе кризиса Европейской валютной системы, когда атакам спекулянтов подверглись несколько западноевропейских валют, центральные банки крупнейших стран Евросоюза потратили на интервенции 150 млрд. долларов. Если сейчас понадобится поддерживать курс доллара или евро, масштаб затрат будет неизмеримо больше. Но таких средств нет ни у Европы, ни у Соединенных Штатов: валютные резервы зоны евро составляют около 300 млрд. долларов, а у США они не превышают 60 млрд. Так что следует приготовиться к долгой валютной качке, что – успокоим читателя – не надо, однако, воспринимать как штормовое предупреждение.

 

ЕВРО И РОССИЯ

Пока возникновение евро не сильно затронуло Россию, в основном из-за ее глубокой долларизации: по различным оценкам, в стране циркулирует порядка 60 млрд. наличных «зеленых». Кроме того, 70% российского экспорта составляют минеральное сырье и металлы, которые традиционно продаются на мировых рынках за доллары США. С другой стороны, до двух третей отечественной внешней торговли связано с Европой (одна половина приходится на Евросоюз, а другая – на страны Центральной и Восточной Европы). Из стран ЕС в 2000 году поступило 40% иностранных инвестиций, а из США – 15%. Поэтому в долгосрочном плане евро может стать весьма существенным фактором внешнеэкономической политики России.

Главный стратегический выигрыш, который может получить Россия благодаря появлению евро, – возможность снизить свою зависимость от доллара и, следовательно, от экономической политики США. Именно поэтому нашей стране целесообразно диверсифицировать структуру накоплений, задолженности и текущих платежей, как государственных, так и коммерческих. Такая диверсификация не только снизит стратегические риски, но и сведет к минимуму потери от разнонаправленного движения курсов основных мировых валют.

Второй вполне очевидный плюс – экономия на конверсионных операциях. Раньше тем российским предприятиям, которые имели деловых партнеров в разных странах ЕС, приходилось вести расчеты сразу в нескольких валютах, теперь – только в одной, что особенно выгодно транспортным и туристическим фирмам. Благодаря этому российским импортерам теперь проще ориентироваться на рынках стран ЭВС, ведь курсы национальных валют и их колебания больше не маскируют разницу в цене товаров. В первую очередь это относится к однородной продукции, товарам широкого потребления, продуктам питания. Евро удобно использовать при встречных поставках, а также при исполнении контрактов, в которых имеется несколько поставщиков и покупателей из разных стран или применяются сложные формы расчетов.

Да и российским гражданам, выезжающим в страны валютного союза, гораздо проще иметь дело с евро, чем с прежними национальными деньгами, тем более такими экзотическими, как португальские эскудо или ирландские фунты. Евро постепенно набирает популярность в Центральной и Восточной Европе, в том числе и потому, что в 9 из 10 странах-кандидатах к нему официально привязан курс национальных валют. В Боснии он официально обращается наряду с местными деньгами, а в Черногории это вообще единственная национальная валюта. Можно ожидать, что евро также станет широко обращаться в Турции и в ряде Средиземноморских стран, включая Северную Африку и бывшие французские колонии.

В успешном продвижении евро в России не меньше ее самой заинтересован Европейский Союз, ведь евро сможет состояться как мировая валюта только после того, как он утвердится в качестве общеевропейской. Не даром еще в апреле 1998 года Генеральный директорат II (по валютным и финансовым вопросам) Европейской комиссии подготовил документ о путях взаимодействия ЕС и РФ в этой области. Тогда ЕС предложил российской стороне переосмыслить роль доллара в российской экономике, обсудить использование евро в качестве курсообразующей валюты, привязав рубль к корзине доллар-евро или к евро, подумать о введении непосредственных котировок рубля к евро (а не через курс рубля к доллару), а также переключить на евро внешнеторговые операции, в частности, экспорт энергоносителей.

В мае прошлого года на саммите ЕС-Россия европейская сторона предложила перевести на евро торгово-экономические отношения между сторонами. Такой шаг был бы очень полезен для Евросоюза с точки зрения его позиций в мире и расстановки сил в диалоге ЕС-США, ведь других территорий, где евро может рассчитывать на широкое распространение, не так уж много. За исключением самого Евросоюза, к ним относятся Центральная и Восточная Европа, а также Средиземноморье и франкоговорящая Африка. Северная Америка – наверняка, и Южная – с высокой степенью вероятности будут составлять зону экспансии доллара. Его позиции также будут очень сильны в Азии, где американская валюта доминирует в официальных резервах, банковских активах и внешнеэкономических расчетах.

Но, несмотря на обоюдную заинтересованность успехи евро в России пока невелики. Доля евро на Единой торговой сессии (ЕТС) выросла с конца 1999 года с 1,5 до 7%, однако этот рост достигнут был за счет не только физического увеличения объемов торговли, но и двукратного уменьшения оборотов по доллару США. В июне нынешнего года квота евро в обороте ММВБ составляла 3,7%, а Санкт-Петербургской биржи – 12,3%, на других же биржах объем операций был минимальным.

В 2001-2002 годах доля евро на межбанковском валютном рынке России составляла около 10%, причем подавляющая часть сделок совершалась в паре евро-доллар, а не в паре евро-рубль. Дело в том, что операции в паре евро-рубль обходились российским предприятиям намного дороже из-за большой разницы между ценой покупки и ценой продажи валюты. Поэтому российской компании, получившей евро в оплату за экспортный товар, дешевле сделать двухступенчатый обмен – евро на доллары, а потом доллары на рубли, нежели конвертировать евро на рубли напрямую.

На протяжении всего периода существования единой валюты ее ежедневные рублевые котировки колебались в гораздо более широком диапазоне, чем котировки доллара, поскольку Банк России выравнивает краткосрочные колебания курса доллара по отношению к рублю. В течение дня он может делать интервенции, чтобы снять нервозность на рынке. Данная «настройка» проводится по отношению к доллару, так как он является курсообразующей валютой, но не к евро. Потому-то евро прыгает чаще и сильнее, но регулировать курс рубля к евро ЦБ не может – это было бы технически сложно и дорого.

В итоге сложился замкнутый круг: рынок не проявляет интереса к евро, так как доллар куда привычнее, и сделки с ним дешевле, чем с евро. Официальный курс евро устанавливается через курс доллара, а Центральный банк не может перейти к самостоятельным котировкам евро, так как емкость российского рынка евро очень мала из-за низкого спроса со стороны предприятий.

Есть все основания полагать, что ситуация будет меняться очень медленно, а серьезный перелом в отношении к евро едва ли случится до конца нынешнего десятилетия. Вполне возможно, что в ближайшие годы Россия и Евросоюз договорятся о том, чтобы проводить в евро платежи по нефтяным контрактам, в торговле газом это уже практикуется. Тем не менее, прогресс очевиден: единую европейскую валюту воспринимают в России всерьез и используют значительно активнее, чем это было год назад.


® Федеральный журнал «СЕНАТОР», свидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО «Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (г. Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж – 20 000 экз., объем – 200 полос. Полиграфия: ScanWeb (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com
.


В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ – © 1996-2016.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой
форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на Федеральный журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА».
Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.