КОРРЕКЦИЯ РОССИЙСКОГО ФЕДЕРАЛИЗМА | О становлении российской государственности
СЕНАТОР - SENATOR
журнал СЕНАТОР - Journal SENATOR

 

         От редактора
         НОВАЯ РОССИЯ
         ФЕДЕРАЛИЗМ
         ИНТЕГРАЦИЯ
         ПОРТРЕТ СЕНАТОРА
         РЕГИОНЫ РОССИИ
         СТОЛЬНЫЙ ГРАД
         КАЛЕЙДОСКОП
 

 

 

 
  

 
А вы у нас были?..
 
Счётчик тиц pr
 Subscribe

РОССИЯ СИЛЬНА ПРОВИНЦИЕЙ!

КОРРЕКЦИЯ РОССИЙСКОГО ФЕДЕРАЛИЗМА
SENATOR - СЕНАТОР - SENAT


 

 

ФРЕД ИСКЕНДЕРОВ
АЛЕКСАНДР ГОЛОВКОВ

Коррекция российского федерализмаРоссия – федеративное государство. И то, что у нас была выбрана именно эта схема, логично и естественно обусловлено историей страны, ее региональным и этнокультурным разнообразием, и, наконец, обширностью территории. Как показывают и теория и практика, такое государственное устройство дает возможность максимального развития демократии на местах, обеспечивает участие избирателей в принятии решений на всех уровнях. Гарантами федерального принципа являются президент и Совет Федерации.
 

Однако не стоит рассматривать российский федерализм как нечто застывшее и неизменное. Это развивающийся и совершенствующийся демократический институт. Вот, например, еще совсем недавно высшие руководители законодательной и исполнительной власти в России одновременно являлись и членами Совета Федерации. На определенном этапе развития Российского государства подобная организация властных отношений сыграла свою роль. Но сегодня более перспективной признана другая схема и другой подход. Отныне за все законы устанавливается ответственность нижестоящих структур, как перед избирателями, так и перед федеральным центром, что должно работать и на дальнейшее развитие демократии в стране, и на столь необходимое сейчас укрепление вертикали государственной власти. С этой целью в соответствии с указами президента был учрежден Государственный совет, а страна разделена на федеральные округа.
Надо отметить, что все эти меры по реорганизации властных структур оцениваются общественным мнением далеко не однозначно. Подчас их рассматривают даже как частичный отказ от федерализма, видят в них начало движения к унитарной модели. Хотя одновременно существует и другая точка зрения, приверженцы которой считают, что нынешние проблемы требуют именно таких, а, может быть, и более радикальных решений по унификации российского политико-правового пространства. На самом же деле, как представляется, реформы президента Путина являются логическим продолжением процесса строительства демократического, федеративного государства, основы которого были заложены еще при Борисе Ельцине.
Многие современники-публицисты иногда с некой ностальгией вспоминают тот дух советского романтизма, который был свойственен демократическому движению в СССР в конце 80-х. что привлекало к нему немалое число сторонников из образованных слоев населения. Как правило, в основном это были люди, которые в отличие от остальной послушной массы, «выполняющей решений партии и правительства» или беспробудно пьющей, пытались найти ответы на волновавшие их вопросы. Никто не хотел оставаться на задворках истории. Мир и страна менялись на глазах. Но как бы быстро ни происходили эти перемены, никто тогда не мог и представить, что однажды мы проснемся в совершенно другой стране. Как никто не мог предположить и то, что не так уж много времени пройдет, когда идеи демократии будут дискредитированы до такой степени, что само слово «демократия» станет бранным для миллионов сограждан.
Однажды, во время работы I пленума Всесоюзной правозащитной организации «Мемориал» (октябрь 1989 года) в московском Доме кинематографистов, мы провели блиц-интервью с членами ее Общественного совета, задав им вопрос: «Как вы относитесь к политической фигуре Ельцина и что вы думаете о нем, как о возможном лидере новой России?» Нашими собеседниками были Алесь Адамович, Евгений Евтушенко, Лев Разгон, Юрий Афанасьев и другие. Но даже среди этих известнейших имен выделялся академик Андрей Дмитриевич Сахаров, который придавал огромное значение работе форума. Кстати, Борис Николаевич Ельцин тоже значился в составе совета, его ждали на пленуме, но он так и не приехал. Наверное, был слишком занят, вероятно, он участвовал в различных демонстрациях, выступал на митингах, которые проводились в его защиту после демонстрации по телевидению «фильма-разоблачения» о его поездке в Америку. В те дни Ельцин был героем всех россиян.
Ответы наших собеседников были самые разные, но и в чем-то похожие, кроме мнения раздраженного нашим вопросом поэта Евтушенко: «Я не отвечаю на провокационные вопросы!..» А вот Андрей Дмитриевич, комментируя «всю эту комедию», сказал: «Знаете, в нынешней политике Борис Ельцин - как деталь в механизме машины, должен оставаться на своем месте. Его нельзя не принимать во внимание, он – необходимая фигура в нынешней политике. Но и нельзя его имя связывать с перспективой России – он не должен стать её лидером. Иначе Россия будет отброшена назад – в прошлое, на десятилетие!»
Тогда мы не поняли, почему великий ученый, видный общественный деятель и демократ Андрей Сахаров был против лидерства Ельцина. Тем более что спустя два года мир стал свидетелем крушения империи и развала Советского Союза. Ельцин стал лидером России, а Михаил Горбачев остался в истории как первый и последний президент «СССР. Вряд ли мы могли подумать о том, что пророчество академика сбудется ровно через десять лет, в 1999 году, когда Борис Ельцин оставит большую политику и уйдет в отставку.
БЕЛЫЙ ДОМ РОССИИГоворя о нынешних реформах власти и вопросах государственного строительства в России, стоит отметить, что во все времена в сугубо унитарном механизме управления Российской Империей делались определенные уступки местным обычаям, легитимизирующие властные полномочия традиционных элит. Также было и в советские времена, когда СССР де-юре являлась федерацией с номинально весьма широкими правами национально-территориальных образований. Но в реальности эти права были узурпированы соответствующими парткомами, связанными в жесткую вертикаль партийной власти. Однако все же эти, но «бумажные», права были усилены поправками к конституционному законодательству, внесенными при Горбачеве. Однако введенная им же более или менее демократическая процедура выборов 1990 года вырвала Советы народных депутатов из-под монопольного контроля ЦК КППС. И особые правомочия национальных автономий обеспечили их представителям «блокирующий пакет» голосов в одной из палат Верховного Совета и значительное влияние на общий расклад сил в депутатском корпусе.
Стоит вспомнить, что в мае 1990 года Ельцин был избран председателем Верховного Совета РСФСР – после ожесточенной борьбы, сопровождавшейся интенсивными закулисными переговорами. Ельцинское большинство в решающем туре голосования по кандидатуре председателя‚ не стало бы таковым, если бы не было поддержки части депутатов от национальных автономий, включая представителей Чечено-Ингушетии, которых удалось привлечь благодаря Руслану Хасбулатову.
Затем в ходе разраставшегося конфликта российского республиканского руководства с союзным обе эти группировки искали поддержки национально-республиканских номенклатур, апофеозом чего стало знаменитое ельцинское: «Берите суверенитета столько, сколько сможете поднять».
И брали, и поднимали – вплоть до почти повсеместных заявлений о главенстве местных законов над общероссийскими. В итоге, в начальный период после распада СССР «демократизированная» Россия представляла собой сложную конструкцию, совершенно асимметричную в политико-правовом отношении. Весьма аморфную (но более или менее подконтрольную Кремлю) «унитарную часть» составляли края и области, управлявшиеся наскоро поставленными президентскими назначенцами – главами администраций, которые со временем стали именовать себя «губернаторами». По отношению к этому массиву особняком встали «привилегированные» национальные республики, каждая из которых суверенизовалась до пределов, определяемых решимостью и способностью местных посткоммунистических элит к узурпации тех или иных прав и полномочий, что проходило по согласованию с Москвой, а то без оного.
В 1992 году раздираемое конфликтами между ветвями власти федеральное руководство смогло лишь зафиксировать стихийное положение – status quo в тексте федеративного договора. Это немного затормозило процесс децентрализации, введя его в режим более или менее цивилизованного торга между Центром и регионами. Но при этом важнейшим конструктивным достижением было то, что в пространство торга были допущены и «непривилегированные» края и области.
После драматического обстрела Белого Дома осенью 1993 года и разгона парламента, устранившего с политической арены Верховный Совет и Съезд народных депутатов, ельцинская команда смогла оформить общие принципы буржуазно-демократического государственного устройства в новой Конституции, которая установила номинальное равенство всех субъектов Федерации. В 1994 году в ряд этих субъектов была введена претендовавшая на некую государственную особенность Республика Татарстан. Это произошло после подписания договора между Москвой и Казанью, закрывшего самую крупную «брешь» в законодательном оформлении новой российской государственности, существовавшую с момента распада СССР.
А затем, в течение 1995-1997 годов, всем регионам было предоставлено право избирать своих глав исполнительной власти, а также принимать собственные уставные документы – региональные конституции. И большинством субъектов Федерации Кремль заключил договоры о разделении полномочий. На уровне массового сознания это несколько девальвировало значение соответствующего акта, подписанного с Татарстаном. Таким образом, края и области РФ были юридически уравнены в правах с республиками. Республикам при этом пришлось постепенно привыкать к статусу регионов, а не каких-то особых «государств в государстве».
Федерация стала более симметричной, но произошло это в основном за счет отказа Центра от определенной части своих административных прав в пользу региональных лидеров, которые, помимо прочего, начиная с 1996 года, получили автоматическое членство в верхней палате Федерального Собрания РФ. Впрочем, в вопросах налогообложения, пользования природными ресурсами и многих иных привилегии отдельных субъектов федерации сохранялись, несмотря на все попытки Центра их отменить.
Введя губернаторов и президентов напрямую в Совет Федерации, президент Ельцин, который, как считают, лично поддержал именно такой порядок формирования РФ, рассчитывал, что они втянутся в общегосударственную проблематику и станут коллективной опорой федеральной власти. И этот расчет в основном оправдался. Даже самые непримиримые поборники «самостийности» своих регионов, как, например, президенты Шаймиев и Рахимов, постепенно приобрели вкус к участию в кипучем действе федеральной политики, стали наращивать влияние и связи в московских коридорах власти. Что, естественно, вынуждало их аккуратно дистанцироваться от всяческих национал радикалов, ставших уже ненужным и обременительным элементом, нарушающим гармонию федерально-региональных отношений.
Вывод очевиден: осуществлявшаяся в 1990-1999 годах стратегия формирования федеративных отношений в основных моментах оказалась вполне адекватной. Президент Ельцин, начинавший с «парада суверенитетов» в условиях фактического распада позднесоветского государственного организма, завершил свое правление в реально состоявшемся федеративном государстве, где центральная власть сумела сохранить доминирующие позиции и право принятия обязательных для всех регионов решений по вопросам общероссийского значения. Здание российской государственности было построено, но требовало укрепления и ликвидации разного рода дисбалансов. Соответственно, настало время переходить к тонкой работе по отделке и совершенствованию деталей и конструкций государственного устройства.
В 1999 году, накануне выборов в Государственную думу, в нашей беседе Анатолий Собчак, комментируя назначения В. Путина Председателем Правительства РФ, сказал: «Вы же видите, Ельцин один за другим как перчатки меняет правительство. Теперь он назначил Путина премьер-министром, хотя и не за горами выборы президента России. Главное – Путину остаться на своем месте до марта 2000-го года, а там видно будет. Я думаю, что у него есть реальные шансы стать президентом России. Только бы дедушка не начудил что-нибудь и не отправил его в отставку!..»
Анатолий Александрович, тогда, недавно вернувшись из Парижа, охотно высказывался о ситуации в стране и необходимости проведения реформы в правоохранительных органах (милиция и прокуратура) и судебной системе. «Понимаете, за десять лет реформ правоохранительные органы остались вне реформ, хотя мы живем совершенной в новой России, где общество думает и живет совершенно по другим, новым законам, чем в советские времена, а там по-прежнему сохраняется типичная, советская система» – говорил он. И делясь своими соображениями по вопросам государственного строительства в России, Собчак отмечал, что «прорыв региональных лидеров в федеральную власть объективно противоречит интересам страны и способен привести к ее развалу». Этот вопрос его волновал по-настоящему и тогда, на наш взгляд, Анатолий Александрович очень точно и прозорливо сформулировал суть проблемы. Поэтому стоит процитировать его более точно:
«На протяжении всей своей истории Россия никогда не была федеральным государством, хотя всегда была государством многонациональным... Именно поэтому при переходе к демократическому устройству общества мы попытались в ускоренном порядке ввести федерализм за счет резкого расширения прав субъектов федерации и в особенности прав автономий, считая это необходимым условием развития и укрепления демократии. И как всегда – просчитались!
В реальных российских условиях – при неподготовленности большей части населения к восприятию демократических норм и принципов жизни, при отсутствии демократических традиций в обществе, да и самого гражданского общества – все это вылилось в неприкрытый сепаратизм, в создание, по существу, системы удельных княжеств, мало зависящих от центра.
Вместо подлинного федерализма мы получили все тот же унитаризм, только вывернутый наизнанку, когда всеобъемлющая власть центра была сменена неограниченной и никому не подконтрольной, покоящейся на произволе и беззаконии властью руководителей субъектов федерации. На всех этих губернаторов и президентов – бывших автономных республик РСФСР вроде бы избранных народом, а на самом деле – на следующий день после выборов превратившихся в удельных князей.
К сожалению, Конституция РФ 1993 года юридически закрепила это положение, сформировав верхнюю палату Федерального Собрания – Совет Федерации Российской Федерации из руководителей регионов и республик. Членство в Совете Федерации дало региональным руководителям парламентскую неприкосновенность, сделало невозможным их досрочное отстранение от должности или увольнение, а также многократно увеличило их влияние на решение важнейших общегосударственных дел – от назначения высших судебных и прокурорских чинов до утверждения законов, принимаемых Государственной думой.
Почувствовав свою полную независимость от президента и правительства, региональные начальники в условиях серьезного ослабления федеральной власти решились на следующий шаг – они активно включились в федеральную общероссийскую политику.
Сегодня не осталось ни одного губернатора или президента автономной республики, который бы остался в стороне от лихорадочной деятельности по формированию предвыборных блоков, партийных списков. Хотя ежу понятно, никто из них не собирается на самом деле работать в Госдуме, так как в этом случае им пришлось бы освободить свое губернаторское или президентское место.
Но и этим дело не ограничивается. Участвуя в разработке предвыборных партийных программ, наши удельные князья (региональные начальники) не скрывают своих намерений подмять под себя и федеральные структуры власти (правительство, президента). Еще не победив, они открыто строят планы действий в случае победы на думских выборах – создание парламентского большинства с близкими им по духу коммунистами и формирование на его основе своего, домашнего, ручного правительства, которое будет послушно выполнять наказы и пожелания региональных чиновничьих элит.
Другой вопрос – нужно ли это народу и стране? Намечающийся прорыв региональных руководителей в федеральную власть объективно противоречит интересам страны и способен привести к её развалу. Россия нуждается в ином: сильном, молодом, образованном, с широкими взглядами президенте, в ответственном и эффективно работающем правительстве, а также лояльном парламенте, большинство которого стоит на позиции конструктивного сотрудничества и конструктивной оппозиции правительству и президенту.
Необходимо также изменить Конституцию, освободив региональных начальников от парламентской неприкосновенности, усилив позиции представителей президента в регионах как координаторов деятельности всех силовых и иных федеральных структур в регионе, а также осуществив кардинальную реформу всех правоохранительных органов. В этом случае возникнут условия для преодоления существующего кризиса и быстрого развития страны».
Как бы ни были резки и в чем-то идеалистичны воззрения ныне покойного первого мэра Санкт-Петербурга, который по праву считается одним из идеологов демократических реформ в России, его позиция сегодня целиком и полностью воплощается в жизнь. Следовательно, Владимир Путин оказался достойным своего учителя.
Как известно, последним триумфом политики президента Ельцина стали парламентские выборы 1999 года, в ходе которых кремлевские манипуляторы сумели направить энергетику массового сознания в нужное русло и в итоге получили конструктивно настроенную по отношению к исполнительной власти и вполне управляемую Госдуму, ставшую надежной опорой Путина.
Важнейшие из заявленных намерений второго президента России относятся к сфере укрепления и совершенствования государственной власти. При этом ключевым звеном в этих преобразованиях стала коррекция федеративного устройства.
Несмотря на все усилия Ельцина, до 1999 года фактически это был «симметрично разболтанный» механизм, в котором различные уровни власти плохо состыковывались друг с другом. Средством исправления такого положения, по замыслу Кремля, должна стать серия законов, касающихся Совета Федерации, региональных властных структур и органов местного самоуправления. Эти законы были динамично проведены через парламент и вступили в силу летом минувшего года. Нижняя палата Федерального Собрания поддержала президента по всем позициям (там, где было необходимо – конституционным большинством). Верхняя палата сопротивлялась нововведениям, но весьма вяло и неорганизованно, что дало повод для множества спекуляций на тему о «закате» Совета Федерации. Появились даже предположения о возможном упразднении этого органа высшей законодательной власти.
На самом же деле права и полномочия Совета Федерации сохранились в полном объеме. При этом преобразование верхней палаты в постоянно действующий законодательный орган позволяет ей в полном объеме реализовать свой властный потенциал, определенный Конституцией. Господа губернаторы вправе обижаться на то, что они уже более не «господа Сенат», однако вполне очевидно, что представители регионов, направляемые в Совет Федерации, будут весьма плотно завязаны именно на региональные интересы. Конечно, у слабых региональных руководителей, не умеющих консолидировать вокруг себя местные элиты, могут возникать некоторые проблемы с назначенцами. Но сильный лидер, действующий в ладу со своими законодателями, будет иметь полную возможность реально контролировать тех, кто представляет регион на «Большой Дмитровке». Возможен и такой вариант, когда настоящий «хозяин» того или иного региона избирает для себя сенаторское кресло, добившись избрания губернатором своего «назначенца».
Кстати, прямое представительство руководителей исполнительной власти регионов в отдельной палате парламента существовало не только в России. По такому же принципу, в частности, формируется германский Бундесрат (Союзный совет). Прообразом этого органа был Совет Северогерманского союза, созданного в 1866 году Бисмарком и вскоре преобразованного в Германскую Империю. Но времена, когда складывалась общегерманская государственность, это был своеобразный «совет князей», принужденных «железом и кровью» к роли верноподданных вассалов Вильгельма I. На первых порах Бундесрат оказался очень полезен кайзеру и его «железному канцлеру»: манипулируя волей недавних суверенных властителей, Бисмарк принуждал к повиновению нижнюю палату общегерманского парламента – Рейхстаг, где были сильные фракции оппозиционных партий.
Со временем, однако, роль Бундесрата стала ослабевать, поскольку этот орган оказался малопродуктивным в законотворческом процессе. В Веймарской республике он не существовал и вновь появился только в послевоенной ФРГ, но имеет там существенно меньшее значение, чем избираемый прямым голосованием населения Бундестаг, который утверждает бюджет, назначает канцлера и формирует правительство парламентского большинства. Германский опыт убеждает, что если бы Совет Федерации РФ сохранил тот принцип формирования, который был дан ему при Ельцине, то общеполитическое значение этого органа должно было бы со временем существенно снизиться.
С учетом отечественного и иностранного политического опыта можно прогнозировать, что после того, как новая система формирования Совета Федерации окончательно установится, в российском парламенте будет весьма мощная и авторитетная верхняя палата, функционально сходная с Сенатом Конгресса США. Однако, в отличие от американских сенаторов, их российские коллеги будут не выбираться напрямую избирателями, а утверждаться региональными структурами власти. Такая норма представляется вполне оправданной в нынешних российских реалиях, так как способствует консолидации региональных политических элит, что весьма актуально для страны, едва успевшей выйти из длительного периода «холодной гражданской войны».

Введение законодательных норм, позволяющих президенту в известных случаях отстранять от власти руководителей республик, краев и областей, комментировалось некоторыми СМИ, как серьезное ущемление прав властных структур субъектов Федерации, направленное на лишение их самостоятельности. Однако процедура отрешения от должности регионального лидера, прописанная в новом законе, достаточно сложна юридически, для ее задействования требуются весьма серьезные основания и значительные усилия в политико-правовой сфере. Это инструмент для чрезвычайных ситуаций, который вряд ли будет часто применяться.
Между тем, как показала практика последних месяцев, федеральный Центр может выдавливать из кресел скомпрометировавших себя региональных руководителей без всякой чрезвычайщины, в ходе обычных избирательных кампаний. Для того используется весьма широкий набор политических технологий, что показали эпизоды с Александром Руцким (Курская область), Леонидом Горбенко (Калининградская область) и Вячеславом Лислициным (Республика Марий Эл). Но если тот или иной лидер имеет крепкую поддержку в своем регионе, то попытка сместить его без достаточных на то причин неизбежно вызовет острый политический кризис, опасный для самой федеральной власти.
С сильными региональными руководителями Кремль все же предпочитает договариваться, и в ходе торгов угроза отстранения от должности является далеко не самым удобным орудием давления – гораздо эффективнее нажать на «чувствительные точки» в сфере экономики или что-нибудь посулить. Последний пример такого подхода – разрешение значительной части губернаторского корпуса избираться на третий срок, оформленное законодательным актом, принятым по инициативе администрации президента. Этот шаг стал частью компромисса, достигнутого с Шаймиевым, Рахимовым и другими, согласившимися со своей стороны на корректировку местных конституций и иных законодательных актов по общефедеральному шаблону.
Заявив об удалении глав регионов из Совета Федерации, Кремль вскоре пригласил их собираться в составе Государственного совета, который некоторыми остряками журналистами был определен, как «палата коллективной психотерапии» для губернаторов. Однако авторы этого замысла придают Госсовету очевидное политическое значение. Как следует из опыта первых его заседаний, именно на этой площадке президентская команда намерена искать широкое согласие в решении принципиальных вопросов обустройства России. Первым делом попробовали разобраться с государственной символикой, и этот эксперимент оказался весьма удачным. Затем Государственный совет взялся за решение «самого судьбоносного» вопроса – о земле. В дальнейшем в эту же инстанцию могут быть переданы на рассмотрение такие проблемы, как статус Конституционного совещания, означенного в Конституции, но законодательно никак не оформленного, базовые принципы реформирования естественных монополий, вопрос о новом Трудовом кодексе, возможные поправки к Конституции.
Если отфильтровать «психотерапевтические» цели подобных обсуждений, оставив содержательный остаток, можно сделать вывод, что Госсовет выполняет некоторые функции приснопамятного - Политбюро ЦК КПСС, где, помимо прочего, согласовывались мнения компартийной элиты и особенно региональных ее группировок, прежде, чем отлиться в директивных документах высшего ранга, которые часто оформлялись, как совместные постановления ЦК и Совмина. Таким образом, нынешний Государственный совет может развиться в своеобразный «ЦК партии власти», а Президиум Госсовета станет тогда чем-то вроде «Политбюро – ЦК».
Однако вполне реальная в нынешних условиях «партия власти» является феноменом нынешнего переходного периода в политическом развитии России, когда верховная власть является главным демиургом пространства публичной политики, формируя под себя соответствующие партийно-политические структуры. В условиях же развитой демократии власть должна будет формироваться партией (или блоком партий), одержавшей победу на выборах, и тогда понятие «партия власти» утратит смысл. Будущий «партийный» президент Российской Федерации сможет опираться на консолидированное мнение победившего большинства, при этом Госсовет в его нынешнем составе, возможно, утратит свою функциональность и будет упразднен, либо, вероятнее всего, превратится в сугубо декоративный орган.
Такой же временной конструкцией, созданной под ситуативные обстоятельства настоящего времени является и институт полномочных представителей президента в федеральных округах. Создавая эту промежуточную управленческую структуру, Владимир Путин следует опыту Петра I, некогда разделившего Российскую империю на несколько укрупненных территориальных единиц – губерний (первоначально их было восемь). В начале XVIII века эта мера диктовалась необходимостью повысить эффективность управления страной и одновременно отделить губернские властные структуры от влияния местной знати и уездно-земской бюрократии.
При Екатерине II, когда управленческая система Империи уже более или менее отстроилась, территориальное деление вновь было изменено: вместо нескольких больших административных массивов возникло несколько десятков компактных единиц губернского уровня, примерно соответствующих сегодняшним субъектам Федерации. Вероятнее всего, нынешние федеральные округа также просуществуют в течение определенного срока - пока окончательно утрясается система отношений между регионами и Центром и происходит унификация политико-правового и экономического пространства России. Но когда-то эти задачи будут решены, и окружные структуры власти станут лишним передаточным звеном административного механизма.
Время покажет, насколько эффективными были преобразования, предпринятые вторым российским президентом. Тем не менее, нельзя не признать, что подобные реформы назрели давно, и кому-то надо было взяться за нелегкое дело налаживания нормальных и цивилизованных взаимоотношений между государством и регионами. За два года, прошедший с той поры, как Владимир Путин занял высший пост в России, он немало поспособствовал законодательному «собиранию земель», укреплению государства, выстраиванию вертикали власти. Особенно радуют удачи второго президента на международной арене, где он усиленно занимается вопросами упрочения международного престижа страны. И сделал то, что не смог сделать его предшественник – Борис Ельцин.
Конечно, в результате преобразований суверенные права субъектов Федерации были несколько сокращены. Тем не менее, это представляется вполне естественным после чрезмерной региональной вольницы в эпоху президента Ельцина. Быть может, путинское «сжатие», ощущаемое во всех слоях российского политического социума, несколько выходит за пределы оптимального и целесообразного. Но это еще не означает перехода за критическую черту, где начинают доминировать тенденция авторитаризма. Думается, что после двух-трех циклов колебаний в разные стороны вектор исторического развития России неизбежно войдет в режим гармонизации политико-экономических взаимоотношений между Центром и регионами. По крайней мере, в это хотелось бы верить.


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР», свидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО «Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (г. Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж – 20 000 экз., объем – 200 полос. Полиграфия: ScanWeb (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com
.


 

В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ – © 1996-2016.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме
обязательно с разрешения редакции со ссылкой на Федеральный журнал «СЕНАТОР» издательского дома «ИНТЕРПРЕССА».
Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.