«Такая вот у меня жизнь – мгновенная, тяжелая и в то же время бесконечная!» – с горестью вспоминает о прожитых годах Антонина Михайловна Кузьмичева. – Даже от села Алексеевское, где я родилась в 1935 году, ничего не осталось. Оно стояло там, где ВДНХ, а на месте нашего дома сейчас стоит гостиница «Космос».
Алексеевское было обычной подмосковной деревней, и сколько таких поглотила, расширяясь, Москва. Да и, честно говоря, не было в этой деревне никаких особых достопримечательностей или памятных знаков, чтобы особенно из-за нее переживать. Жили люди и жили, хотя признаться, особой зажиточности так и не нажили. Впрочем, мало кто в предвоенное время в Советском Союзе мог ею похвастаться. Но люди тем не менее жили, работали, считая, что, если есть крыша над головой и обед на столе, все не так уж и плохо. И лишь потом, перебирая воспоминания, подобно нашей героине, человек обнаруживал, как мало по-настоящему радостных дней он мог насчитать… 
ФРАКИЙСКОЕ НАСЛЕДИЕ
Земля Болгарии – один из древнейших очагов цивилизации европейского континента. Здесь родились боги Греции и Рима. Здесь возникла славянская письменность. Здесь существовало мощное государство, с могуществом которого приходилось считаться даже Византийской империи. Здесь жил народ, который оставил непревзойденное по ценности культурное наследие. 
Зимой 885 года на утлом плоту из нескольких бревен, перевязанных лыком, через Дунай под Белградом, который тогда был северо-западным форпостом Болгарской державы, переправились, рискуя жизнью, трое учеников Кирилла и Мефодия – Климент, Наум и Ангеларий. Они спасались от преследований немецкого и латинского духовенства Великой Моравии, обрушившихся после смерти архиепископа Мефодия на его последователей. Заболевший в пути Ангеларий через несколько недель умер, а Климент и Наум были доставлены в болгарскую столицу Плиску ко двору князя Бориса, где их приняли самым радушным образом. Так начался новый – болгарский – этап в истории славянской письменности, на столетия вперед определивший ее облик и пути развития.
Канадский фотограф-портретист Юсуф Карш как-то заметил, что человеческое лицо - это живое зеркало, в котором отражается динамический и стремительно меняющийся внутренний мир человека. «Фотографу мешает маска, - говорил он, - которую каждый из нас носит на лице. Маска не как притворство и не как гримаса, а скорее - вуаль, через которую все видно, но под которую нельзя и невозможно заглянуть. В определенный момент, под определенным углом света, в неожиданном жесте, непривычном взгляде или внезапной реакции эта маска на какой-то миг исчезает и нечаянно раскрывает силу, идущую изнутри человека. А если вам удастся в этот момент нажать на кнопку затвора, значит - вам повезло!..». Но уловить это мгновение и тем более запечатлеть его под силу только мастеру-фотографу. Таким мастером является и известный в театральных кругах Москвы болгарский фотохудожник Христо ХРИСТОВ…
«Такая вот у меня жизнь – мгновенная, тяжелая и в то же время бесконечная!» – с горестью вспоминает о прожитых годах Антонина Михайловна Кузьмичева. – Даже от села Алексеевское, где я родилась в 1935 году, ничего не осталось. Оно стояло там, где ВДНХ, а на месте нашего дома сейчас стоит гостиница «Космос».
«Откуда берет свое начало русская письменность? К какому времени относятся ее первые памятники? На каком языке они написаны?..» – читателя, задающегося подобными вопросами, современный российский книжный рынок ставит в непростое положение. На полках книжных магазинов мирно соседствуют издания, дающие на них прямо противоположные ответы. В то время как на одном фланге список «древностей русского языка» возглавляет «Влесова книга», излагающая историческое предание восточных славян с незапамятной древности, на другом – подделкой XVIII века объявляется все русское летописание во главе с «Повестью временных лет».
Средневековую историю России невозможно представить сегодня без берестяных грамот – писем и документов XI-XV веков, написанных, а точнее – процарапанных на березовой коре, которые то и дело обнаруживаются при раскопках древнерусских городов. Их находка в Новгороде в 1951 году по праву считается одним из крупнейших археологических открытий XX века. На сегодняшний день найдено свыше тысячи документов из 11 городов России, Белоруссии и Украины. Но больше всего – 931 из 1022 – новгородских.
«Отче Киприане, ты воистину был светилом земли Русской. Ибо как в добродетели был неподражаем блаженный Киприан, так и в словесных наставлениях был неповторим. Впрочем, его наше отечество вскормило, вам же Бог его даровал; и ему вы многим услаждались, мы же лишились. И вы им украшались, а мы вожделенно сокрушались о нем; и вы с нем преуспевали, ибо возрастали в заповедях Господних».
Тесно сплелись судьбы русского и болгарского народов. Общие славянские корни, общая история, наполненная страницами славы и побед, общая вера. Помню удивительное отношение болгар к нам, русским, – ласковые, добрые улыбки, сияющие глаза. Одним словом – братушки… Вспоминаю многочисленные памятники русским и советским воинам, неизбывность искреннего почитания и благодарности. Сохранилось ли все это сейчас? В наше странное, непонятное время, обрывающее сокровенные связи между людьми, отдаляющее друг от друга даже родных, не говоря уже о народах разных стран…
Есть в старинном городе Пловдиве два памятника, которые известны всей Болгарии. Один из них был возведен в конце XIX века, другой – в середине прошедшего. Их отделяют годы и целые эпохи. Но они родственны, ибо оба монумента посвящены ратным подвигам российских воинов-освободителей. И все эти годы они являются символами исторического братства двух народов – русского и болгарского, скрепленного кровью, общностью судеб и взаимным уважением и любовью.
Успех пришёл практически уже после первых выступлений этого коллектива. Для Архангельска, где всегда были крепки фольклорные традиции, а народные и бальные танцы неизменно вызывали самый горячий интерес у зрителей, появление Театра танца Евгения Богомолова стало значительным событием в культурной жизни города. Бурей аплодисментов награждались стремительный, лёгкий «Полёт», нежный лирический «Хоровод», незабываемый темпераментный «Карнавал»…
