СТАРАЯ ИДЕЯ БОЛЬШОГО КАВКАЗА | Внутренние и внешние факторы социально-политической стабилизации Кавказа и о его место в геополитических интересах РФ
СЕНАТОР - SENATOR
журнал СЕНАТОР - Journal SENATOR

 

 

 
  

 
А вы у нас были?..
 
Счётчик тиц pr
 Subscribe

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ФОРУМ НАРОДОВ РОССИИ

СТАРАЯ ИДЕЯ «БОЛЬШОГО КАВКАЗА»
(подходы к достижению социально-политической стабильности)
SENATOR - СЕНАТОР - SENAT


 

ВЯЧЕСЛАВ МИХАИЛОВ,
доктор исторических наук, профессор.

Вячеслав Александрович Михайлов - Министр РФ по делам национальностей и федеративным отношениям в 1995-2000 гг

Родился 13 апреля 1938 в г. Дубовка Волгоградской области, русский.
В 1961 окончил Львовский государственный университет по специальности «историк», в 1969 – аспирантуру на кафедре истории КПСС Львовского государственного университета.
В 1961-63 работал учителем истории, завучем Максимовской средней школы в Целиноградской области. В 1963-64 был завучем Грозевской восьмилетней школы во Львовской области, в 1964-66 – заместителем директора Стрелковской средней школы-интерната (также Ль вовская область).
В 1966-69 учился в аспирантуре. В 1969-72 был заместителем секретаря парткома Львовского государственного университета. В 1972 работал старшим преподавателем кафедры истории КПСС Львовского университета.
В 1972 перешёл на профессиональную партийную работу и в 1972-78 был заведующим отделом пропаганды и агитации Львовского обкома Компартии Украины. С 1978 по 1984 – инструктор отдела пропаганды ЦК КПСС, с 1984 по 1987 – секретарь Луганского обкома Компартии Украины.
В 1987 был переведён в Москву и назначен заведующим сектором теории нации и национальных отношений Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. С 1987 по 1991 – заведующий отделом организационно-партийной работы, заместитель заведующего государственно-правовым отделом, первый заместитель заведующего отделом национальных отношений, заведующий отделом национальных отношений, заведующий отделом национальной политики ЦК КПСС.
В 1991-92 – научный консультант журнала «Я и мир» объединения «Символ» в Москве.
В 1992 – заместитель председателя Исполкома Движения демократических реформ (ДДР), (председателем исполкома был Игорь Смирнов), руководитель Центра по межнациональным проблемам и защите прав человека.
В 1992-93 – профессор кафедры политологии Московского государственного института международных отношений МИД РФ.
Представлял интересы КПСС во время слушания дела в Конституционном суде (где Сергей Шахрай представлял интересы Президента РФ).
В 1993-94 – заместитель Председателя Государственного комитета РФ по делам федерации и национальностей.
В феврале 1993 участвовал в работе II съезда Компартии РСФСР, на котором она была восстановлена под названием Коммунистическая партия Российской Федерации (КП РФ).
В феврале 1994 – январе 1995 года – заместитель министра РФ по делам национальностей и региональной политике. В систему Миннаца был рекомендован Рамазаном Абдулатиповым.
В ноябре-декабре 1994 возглавлял Рабочую комиссию Правительства РФ по проведению переговоров по проблемам урегулирования обстановки в Чеченской Республике.
С 11 декабря 1994 – заместитель председателя Правительственной комиссии по делам соотечественников за рубежом.
11 января 1995 был назначен первым заместителем министра РФ по делам национальностей и региональной политике. С 13 января 1995 координатор деятельности рабочих групп при Общественном совете при Председателе Правительства РФ по вопросам урегулирования ситуации в Чеченской Республике. С 7 марта 1995 – член Межведомственного совета по координации деятельности российских центров науки и культуры за рубежом.
5 июля 1995 года назначен министром по делам национальностей и федеративным отношениям в кабинете Виктора Черномырдина (вместо уволенного после событий в Будённовске Николая Егорова).
В конце июня 1995 был включён в делегацию Аркадия Вольского, которая вела переговоры об урегулировании чеченского кризиса.
Распоряжением Президента 365-рп от 17 июля 1996 получил благодарность как активный участник «организации и проведения выборной кампании Президента» 1996 года – куратор избирательной кампании в субъектах РФ.
9 августа 1996 подал в отставку вместе с кабинетом министров РФ. 14 августа 1996 назначен министром по делам национальностей и федеративным отношениям в новом кабинете В.Черномырдина.
С 9 сентября 1996 – член Комиссии Правительства РФ по оперативным вопросам.
В соответствии с Постановлением Правительства РФ от 26 октября 1996 утверждён председателем российской части межправительственных комиссий по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству между РФ и Индонезией.
28 декабря 1996 Указом Президента РФ был утверждён членом Межведомственной комиссии РФ по делам Совета Европы.
С марта 1997 – член федеральной комиссии по проблемам Чечни. Сохранил свой министерский пост в реорганизованном в марте 1997 правительстве Черномырдина – Чубайса – Немцова.
Доктор исторических наук, профессор
Женат. Имеет двух дочерей.

С физико-географической точки зрения границу между Северным Кавказом и Закавказьем проводят по Главному, или Водораздельному, хребту Большого Кавказа; Северный Кавказ охватывает весь северный склон Большого Кавказа от Кумо-Манычской впадины и целиком его западную конечность. Наряду с таким делением Кавказа широко употребляется и другое понятие «Российский Кавказ», которое указывает на территориальную принадлежность той части Кавказа, которая расположена (находится) в данное конкретное время в пределах Российской Федерации.
Таким образом, понятия «Северный Кавказ» и «Российский Кавказ» не всегда могут обозначать одну и ту же территорию. Первое – неизменно. Второе динамично. В царское время, например, весь Кавказ был российским. Не исключены и в будущем его геополитические изменения. Но сегодня «Российский Кавказ» не выходит за географические пределы «Северного Кавказа» и, следовательно, мы вправе, вписывая оба эти понятия в современную политическую карту Российской Федерации, считать их равнозначными.

 

О внутренних и внешних факторах социально-политической стабилизации Российского Кавказа в новых условиях. Под новыми условиями подразумеваются, прежде всего, два узловых обстоятельства. Первое – это установки, сформулированные Президентом Российской Федерации в его Послании Федеральному Собранию (12 ноября 2009 г.) о ситуации на Северном Кавказе. Второе – это геополитическая реальность, которая возникла на Юге России в результате известных августовских событий 2008 года, и последовавшего за ними признания Россией независимости Абхазии и Южной Осетии.
Во главу угла первого обстоятельства Президент поставил стратегическую задачу стабилизировать ситуацию на Северном Кавказе, имея в виду, покончить с терроризмом и бандитизмом, коррупцией, клановостью, насилиями, безработицей, массовой бедностью, добиться устойчивого экономического развития, решить социальные проблемы, сформировать добрые межнациональные и межконфессиональные отношения, зрелое гражданское общество и достичь, таким образом, политической стабильности.
Что касается второго обстоятельства, то в процессе решения первой задачи должны быть созданы благоприятные условия для расширения геополитической границы России на весь Кавказ, как важнейшую зону ее жизненных интересов.
Оба эти обстоятельства накладывают особую печать на социально-политическую стратегию в регионе, отличную во многом от социально-политической стратегии в других федеральных округах, что объясняется особым геополитическим и геостратегическим положением Северного, или Российского Кавказа.
Место Северного Кавказа в геополитических интересах России. Стратегическое значение для России северокавказского региона обусловливается не только его выгодным местоположением, но и его природными богатствами, наличием развитой аграрно-промышленной инфраструктуры, возможностями для развития рекреационных ресурсов международного значения. Военно-стратегическое значение Северного Кавказа определяется, прежде всего, его приграничным положением: близостью к южному флангу НАТО, непосредственным соседством с зоной Закавказья и Центральной Азии, выходами к Каспийскому и Черному морям, где разворачиваются процессы экономического и геостратегического передела Каспийско-Черноморского региона мира. Важным фактором стратегического масштаба следует считать близость Северного Кавказа к нефтяным запасам на шельфе Каспийского моря, к транспортным коммуникациям и энергомостам.
Главной стратегической целью крупных мировых держав является оттеснение России на северо-восток Евразии, подальше от коммуникационных подступов к центру мировых ресурсов. Поэтому внутриполитическая нестабильность на Северном Кавказе и в Закавказье в значительной мере выгодна целому ряду государственных и межгосударственных образований, преследующих свои интересы. Попутно решаются задачи не допустить возрождения России до уровня сверхдержавы; подорвать ее влияние в бывших советских республиках; сузить ее геостратегическое пространство до рамок собственных границ и подстегнуть сепаратистские настроения в отдельных российских регионах, в том числе и на Северном Кавказе.
В Закавказье и в Северо-Кавказском регионе Госдепартамент США выделяет четыре основных направления своей экспансионистской политики:

1. Укрепление суверенитета, независимости и повышение благосостояния новых независимых государств региона.
2. Повышение коммерческих возможностей компаний США и других близких им по духу стран.
3. Укрепление энергетической безопасности США и их союзников, наряду с обеспечением свободного потока энергоресурсов из региона на мировые рынки.
4. Смягчение характера региональных конфликтов путем развития экономических связей между новыми государствами региона.

Госдепартамент США объявил о том, что страны СНГ, за исключением России, являются зоной военной ответственности США. А бывший премьер-министр Великобритании Мейнджор так цинично определил судьбу России и ее субъектов: «Задача России... – обеспечить ресурсами благополучные страны. Но для этого им нужно всего 50-60 миллионов человек» (Российская Федерация сегодня. М.: 2000. – 22 – С.), т.е. планируется оставить всего одну треть населения России для обслуживания интересов Запада.
Опасность текущей ситуации заключается еще и в том, что после грузинской агрессии и признания Россией независимости Южной Осетии и Абхазии, напряженность событий вокруг кавказского региона резко усилилась. Все это говорит о том, что большая битва за Кавказ не закончилась, но только начинается.


 

ВНУТРЕННИЕ ФАКТОРЫ

В Послании Президента Федеральному Собранию эти факторы не только обозначены, но и сформулированы пути их реализации. Без преувеличения можно сказать, что судьба новой модернизации, а – следовательно, судьба России как государственно-цивилизационного проекта, будет во многом решаться на Северном Кавказе. Президент страны сформулировал применительно к республикам Северного Кавказа четыре крупномасштабные задачи.

Первая. Модернизация государственного сектора, определение его оптимальной структуры; оптимизация бюджетных расходов; разработка и реализация комплекса мер по созданию качества услуг.
Вторая. Научное обеспечение модернизации.
Третья. Законодательное обеспечение инновационного развития региона.
Четвертая. Настраивание налоговой системы под задачи модернизации.

В качестве самостоятельной поставлена задача в области организации трудовой миграции, решение которой позволит преодолеть безработицу и обеспечить трудоустройство молодежи. Не менее масштабной целью является осуществление «перезагрузки» этнополитических элит Северного Кавказа с проблем «суверенизации» на модернизацию, внедрение инновационных проектов в развитие республик.
Наряду с комплексом социальных проблем остро поставлен вопрос о внедрении новых форм управления.
Еще в 1999 г. В.В. Путину был представлен независимый экспертный доклад (руководитель авторского коллектива академик В. Тишков) «Пути мира на Северном Кавказе», который не потерял актуальности и сегодня.
На Северном Кавказе возможно сосуществование государственной и традиционной (обычной) правовых систем (последняя – в качестве дополняющей). Правовой плюрализм, который существует и развивается во многих странах, в этом регионе может оказаться более эффективным, чем «единое правовое пространство». Главное – это улучшение правления, а не административные переделы. В некоторых республиках имеются позитивные политические инновации в области коллективного правления и общинного представительства, хотя принцип этнических курий или партий имеет серьезные ограничители и может нести конфликтогенный потенциал.
В качестве комментария по этому пункту дополню, что данное предложение явилось результатом изучения опыта периода царской России, который имел следующие особенности:
– Сохранялась неприкосновенность этнического общественного строя;
– Признавались законы адата; при этом шариат не был вовсе отменен, а был ограничен вопросами духовного порядка;
– Сохранялось местное судопроизводство и традиционные способы разрешения правовых проблем;
– В официальном общении использовался как русский, так и арабский языки;
– Соблюдались общероссийские принципы единоначалия;
– Введена система двойного российско-кавказского управления на принципах полиюридизма.

Финансовая помощь субъектам Северо-Кавказского экономического региона по линии федерального бюджета должна еще более дифференцироваться и исходить не из принципа «выравнивания уровней» бюджетных расходов, а из принципа эффективности.
В вопросе трудовой занятости молодежи ответ можно и нужно искать в двух направлениях: в ограничении роста горного села и в помощи его радикального благоустройства, а также в организации частно-общинного типа пользования угодьями с ориентацией на частичную рыночную реализацию сельской продукции.
Нужна земельная реформа с привлечением мирового опыта. Возможно, без закрепления обрабатываемых земель в частное, а пастбищных – в коллективно-общинное владение не обойтись. Земельная реформа должна учесть традиции общинного пользования и наследия советской коллективизации.
Примечание. Мы как-то забываем, что согласно российской Конституции в стране закреплено равноправие всех форм собственности. Что же касается частной собственности, которой в процессе приватизации был придан уродливый характер, то она изначально натолкнулась на подспудное сопротивление всей культурной среды и была во многом скомпрометирована в глазах российского общества. Видимо, потребуется немало усилий, чтобы добиться ее общественной легитимации.
Важнейший элемент национальной политики для эффективного управления и обеспечения стабильности на Северном Кавказе – это сохранение и гарантированное обеспечение представительства се-верокавказского региона и его этнических общностей как на уровне федеральных органов власти, так и на командных постах в Вооруженных силах России. При царе это умели делать без излишнего шума, но эффективно.
Один из сложнейших вопросов – это наличие противоречий между конституционным устройством республик Северного Кавказа и федеральным законодательством. Эта коллизия свидетельствует о необходимости более гибкого и современного подхода к вопросам правовых систем в сложном по культурному и религиозному составу населения в государстве. Так, например, причины неудачи консосиальной (от англ. «consociational» – объединение, соединение, товарищество, общество) демократии в сложных по этническому составу субъектов Федерации (Дагестан, Карачаево-Черкесия, Кабардино-Балкария) кроются не столько в самой системе обязательного присутствия в органах власти и управления представителей этнических общин, сколько в низком гражданско-правовом сознании населения и политиков, а также в нередко определяющем влиянии криминально-коррумпированных сил и связей.
В названных новациях обозначены во многом трудно разрешимые проблемы, если жестко следовать принципу абсолютного единообразия на всей территории страны, чего, например, нет в США, Канаде, ряде других федеративных государств. Эти вопросы требуют внимания, особенно в связи с созданными на Северном Кавказе прецедентами, касающимися широкого применения в живой практике норм обычного права, местных традиций.


 

ВНЕШНИЕ ФАКТОРЫ

Трагические события августа 2008 года, когда грузинское руководство вероломно нарушило миротворческий процесс и совершило агрессию против народа Южной Осетии, радикальным образом изменили обстановку на Кавказе. Россия, верная своим обязательствам, обуздала агрессоров и приняла решение о признании независимости Абхазии и Южной Осетии. Этот акт возымел громадное значение как для народов обеих республик, так и для России.
Во-первых, такое решение обеспечивало безопасность осетинского и абхазского народов.
Во-вторых, оно означало для абхазов осуществление их давней мечты о возрождении собственного государства, а для осетин Южной Осетии – открывшуюся возможность для воссоединения искусственно разделенного осетинского народа.
В-третьих, высока вероятность справедливости предположения, что не будь обе эти республики пророссийски настроены, США попытались бы действовать и здесь по примеру Косово. Поэтому состоявшееся 26 августа 2008 г. признание независимости Абхазии и Южной Осетии следует считать своевременным решением не только для судеб абхазского и осетинского народов, но и в целях защиты национально-государственных интересов России, сохранения ее морально-исторического права на контроль над всей территорией Кавказа, ее открытости для нового сотрудничества.
В-четвертых, это фактор русского, российского притяжения для «малых» этносов, который со всей силой проявился на примере национально-освободительной борьбы абхазского и осетинского народов, устремивших свой взор к России. Фактор, который, подчеркивает огромный позитивный потенциал этнонациональной политики России.
В то же время нельзя не учитывать и возможные издержки. Их трудно избежать, но особенно остро они проявляются при отсутствии последовательной, наступательно-разумной политики России в целом на Кавказе.
Прежде всего, необходимы проницательный взгляд на все возможные политические трансформации Абхазии и Южной Осетии, а также уверенность в том, что руководство страны ни при каких обстоятельствах не отступит от принятых решений, как если бы речь шла о защите собственного Отечества.

Какие реалии следует учитывать прежде всего?
С признанием независимости Абхазии и Южной Осетии нельзя исключать «сепаратистского резонанса» в некоторых республиках Российской Федерации со ссылками на прецедент. Дж. Маккейн в период президентской кампании в США заявлял: «Ответом Запада... должно стать возвращение к проблеме Чечни».
Нельзя также забывать негативные уроки прошлого. В истории Северного Кавказа не раз были попытки создания конфедеративного (федеративного) образования вне России: в середине XIX века был создан, объединяющий некоторое время территорию современного Дагестана и Чечни, имамат Шамиля; в 1917-1920 гг. короткое время существовали Временное Терско-Дагестанское правительство, Горская республика (была признана в 1918 г. Германией и Турцией), Союз объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана, Северо-Кавказский эмират во главе с Гоцинским (был поддержан Турцией, Азербайджаном и Грузией); в 1994-1999 гг. вынашивалась идея образования нового имамата от Каспийского до Черного морей.
Эти факты говорят о том, что подобные тенденции могут быть реанимированы, несмотря на их кажущуюся абсурдность.
Надо учитывать, что в республиках Северного Кавказа отношение к признанию государственной независимости Абхазии и Южной Осетии дифференцируется. Если государственность Абхазии воспринимается как акт торжества исторической справедливости, что рождает определенные положительные ожидания, то государственность Южной Осетии воспринимается лишь как шаг на пути к созданию «Большой Осетии» в составе Российской Федерации. В тоже время прежде всего в Ингушетии задаются вопросом, как эти новые реалии будут способствовать преодолению последствий осетино-ингушского конфликта 1992 года.

Представляется, что для установления спокойствия на Северном Кавказе было бы самым приемлемым решением объединение Южной Осетии с Северной Осетией – Аланией в составе Российской Федерации в соответствии со всеми юридическими процедурами. Почему? Во-первых, потому, что факт грузинской агрессии против Южной Осетии признан мировым сообществом. Это облегчает исполнение воли южных осетин воссоединиться с Северной Осетией – Аланией, тем более, что они никогда не претендовали на государственность вне состава России. В этом вопросе Россия может делать акцент на защите прав человека и народов в полном соответствии с международно-правовыми нормами. Во-вторых, понятно, что раздельное существование двух осетинских республик может стать длительным фактором дестабилизации на всем Кавказе.
В отличие от Южной Осетии народ Абхазии четко высказался за ее государственный суверенитет. Исторически Абхазия – государство не менее древнее, чем Грузия и ее отношения с Россией всегда носили самостоятельный характер. Поэтому подталкивание Абхазии к вхождению в состав Российской Федерации было бы этически некорректным. В то же время для стабильности на Кавказе, с учетом тесной связи Абхазии со всеми республиками Северного Кавказа, надо делать шаги, которые бы де-факто самым прочным образом связывали Абхазию с Россией, со всеми российскими регионами.
Исторически Грузия так и не стала объединительной силой для населяющих ее народов. Кавказоведы объясняют это прежде всего негибкой и даже в ряде случаев дискриминационной национальной политикой в этой республике, особенно в годы советской власти. Под флагом формирования единой грузинской нации поощрялась ассимиляция как малочисленных этнических групп, сохранявших куль-турно-бытовые особенности и язык (мегрелы, лазы, сваны), так и народов, которые имели свою автономию, древнюю историю, развитую культуру (абхазы, осетины). Долгие годы общественность СССР не знала, что по указанию Берии из Грузии были депортированы в годы войны месхетинцы, исповедовавшие ислам, хотя даже формальных поводов для этого не было. Длительное время было запрещено преподавание на родных языках отдельных народов. Грузинские власти искусственно изменяли демографический состав Абхазии в пользу грузин. Это вызывало естественный протест, который не раз выливался в массовые антигрузинские выступления, по-давляемые властью. Печально известное требование периода президентства З.Гамсахурдиа «Грузия для грузин» было настолько шокирующим, что всемирно известный философ Мамардашвили сказал примечательные слова: «Если Грузия приемлет Гамсахурдиа, тогда я не приемлю Грузию». Даже не симпатизирующий режиму власти в СССР академик Сахаров назвал тогда Грузию «страной с претензией на малую империю».
Некоторые исследователи (например, доктор политических наук X.Г. Дзанайты) делают вывод, что изначальный акцент царской России на приоритетную роль православных грузин на Кавказе, а это была политика и советской власти, был в чем-то ошибочен. Он привел к тому, что царская Россия и советская власть поощряли расширение территории собственно Грузии (Картли) в направлении Центрального Кавказа, Западного и Восточного Предкавказья за счет территории других этносов. Это во многом ослабляло позиции горских народов, вызывало недоверие к национальной политике России и СССР на Кавказе. Хотя в полном объеме трудно согласиться с такой точкой зрения, все же справедливо то, что в политике не должно ранжировать народы «по симпатиям». Такое не прощается, и не только на Кавказе.
Вышеотмеченное отнюдь не перечеркивает многовековое содружество и взаимные симпатии русского и грузинского народов. Нет сомнения, что действительно демократическая Грузия сможет найти примирение со всеми этническими общностями внутри страны и в ее окружении, беспристрастно оценив причины, вызвавшие раскол Грузии. В пользу этого говорят вековые гуманистические традиции Грузинской патриархии, мудрость грузинского народа. Но и при этом, по всей видимости, возврат Грузии к ее «советским границам» вряд ли осуществим не только потому, что эти границы были во многом искусственными, но и по причине того, что он может и не потребоваться при возможно иной, чем сегодня, конфигурации на Кавказе, активным строителем которой и политическим арбитром может и должна стать Россия.


 

СТАРАЯ ИДЕЯ «БОЛЬШОГО КАВКАЗА»

Один из авторитетнейших знатоков Кавказа В.Л. Величко писал: «Кавказ для нас не может быть чужим: слишком много на него потрачено всяческих сил, слишком органически он связан с великим русским мировым призванием, с русским делом».
Не меньший интерес к Кавказу всегда проявляли Турция и Иран. Судьба азербайджанцев, армян, грузин и других народов Кавказа была причиной и поводом для множества кровопролитных войн России с этими государствами, но сегодня сложилась иная ситуация.
Государства Закавказья – Азербайджан и Армения – дружественны с Ираном; Азербайджан близок с Турцией, Армения и Турция делают шаги навстречу друг другу, Грузия сотрудничает с Турцией и Азербайджаном, имеет связи с Арменией. В развитии и укреплении взаимосвязей все эти государства (пока за исключением Грузии) заинтересованы в России. По этой причине доминантой сегодняшней кавказской политики России должна стать реконструированная старая идея «Большого Кавказа».

НАША СПРАВКА. Идея «Большого Кавказа» имеет давнюю историю. Зачинателями еще в XIX веке можно считать Англию, ее по-своему трактовала Германия. Смысл этой идеи состоял в том, чтобы вытеснить с Кавказа Россию, объединив кавказские народы, прежде всего Грузию, Армению, Азербайджан, в конфедерацию, под контролем Запада. Частично это удалось сделать в 1918 году. Сегодня США и Англия готовы вновь реализовать эту идею, но она противоречит интересам Турции, хотя Турция и является членом НАТО, и интересам Ирана, Россия с учетом многих факторов является желательным союзником на Кавказе и для Турции, и для Ирана, и для Азербайджана, и для Армении.

Созданию этого, своего рода, «Кавказского Содружества» в составе России, Турции, Ирана, Азербайджана, Армении и Грузии препятствует прежде всего проблема Нагорного Карабаха, но эта же проблема может стать одним из главных факторов образования такого союза. Россия уже является посредником между Арменией и Азербайджаном в переговорах по карабахскому вопросу. В этот процесс было бы важно вовлечь Турцию и Иран (в Турции заинте-ресован Азербайджан, в Иране – Армения). Кавказское Содружество могло бы стать притягательным посылом для Украины (проблема крымских татар, Крыма в целом), а также для Казахстана и Туркмени-стана, других государств Каспийско-Черноморского региона.
Создание Кавказского Содружества стало бы одним из звеньев формирования полицентричного мира. Такой вектор политики соответствует глобальным переменам в системе международных отно-шений. С другой стороны, это Содружество могло бы стимулировать создание в перспективе закавказской конфедерации (в составе Азербайджана, Армении и Грузии) как одного из механизмов достижения стабильности в регионе, возможно, с признанием правосубъектности в Конфедерации Нагорного Карабаха, Абхазии и Южной Осетии (в случае если к тому времени она не объединится с Северной Осетией – Аланией).
Вместе с тем необходимо создавать предпосылки для интеграции в духовное и экономическое поле России всех народов Кавказа, не исключать вероятность создания в составе Российской Федерации но-вого крупного субъекта (возможно, двух-трех), объединяющего (объединяющих) в себе сегодняшние республики Северного Кавказа.
Сложность ситуации на Кавказе и многовариантность ее развития, трудно поддающаяся прогнозам, требует постоянного мониторинга и единого координирующего центра, оперативно реагирующего на перемены и формулирующего в связи с ними необходимые предложения.


 

ПРОБЛЕМЫ СООТНОШЕНИЯ ЭТНИЧЕСКОЙ,
РЕГИОНАЛЬНОЙ И ГРАЖДАНСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

Эта проблема является как общероссийской, так и региональной и личностной. Российский Кавказ наиболее полиэтничный и поликонфессиональный. Вместе с тем кавказоведы отмечают такие общие черты северокавказских этносов как кровнородственные и общинно-поселенческие формы самоорганизации, определяющую роль традиционных родовых структур, патриархальный характер социаль-но-экономического и семейного уклада, специфику этикета, обычаев и других. Проживание в зоне контакта цивилизаций обусловило такие особенности кавказских народов, как терпимость, восприимчивость к новому опыту и высокий адаптационный потенциал. Исследователи отмечают также наличие особого кавказского регионального самосознания и региональной идентичности, характерной для республик Северного Кавказа.
Трудная история вхождения Кавказа в состав России не зачеркнула тот факт, что уже в XIX веке стали возможными широкие российско-кавказские контакты во всех сферах жизни, положившие начало российско-кавказской общности. Вовлечение кавказцев в экономическую и политическую жизнь России, проникновение русских на Кавказ во многом обусловили формирование общих черт современного этнокультурного облика российского народа.
В период СССР суть национального вопроса состояла в том, чтобы развивать социалистические этнонации. Даже накануне распада СССР отмечалось, что в его составе сформировались 53 социалистические нации (по числу республик, автономных областей и округов). Можно сколько угодно иронизировать по этому поводу, но в национальном самосознании народов СССР фактор нации не как согражданства, не как политической общности, а как общности этнической был, говоря философским языком, категорическим императивом.
Означает ли это, что в условиях такой глубокой этнической дифференциации невозможна интеграция народов России в форме политической нации? Конечно, нет.
По всем формальным признакам, и это закреплено в преамбуле Конституции Российской Федерации, многонациональный народ России – суть российский народ является единственным источником государственной власти, а значит, и «российской нацией».
Здесь важна не столько формальная, чисто юридическая сторона вопроса, выражаемая словами «многонациональный народ – источник власти», сколько факт чувствования и сопричастности к России индивидуумов и народов как к своему Отечеству. Важна их самооценка прочности единства и солидарности. Ведь общество в целом понимает, что после распада СССР в новой России политическая нация «советский народ» не могла сразу же трансформироваться в политическую нацию «российский народ» путем замены паспортов, тем более с учетом таких составляющих «политической нации» как го-сударственный, социальный, общественно-политический строй, характер господствующей идеологии, классовые отношения, религия и т.п. В этом понимании конечно же «российская нация» царских времен, «советская нация» времен СССР и «российская нация» нашего времени, сохраняя в чем-то преемственность, суть разные ипостаси.
Выдающийся русский философ Г.П. Федотов писал: «Наше национальное сознание должно быть достаточно сложным и гибким, чтобы учитывать многонациональную специфику государства. Для народов великороссийской ветви это сознание должно быть одновременно великорусским, русским и российским. Задача каждого русского состоит в том, чтобы расширить свое русское сознание (без ущерба для его «русскости») в сознание российское. Это значит воскресить в нем, в какой-то мере, духовный облик всех народов России». Иными словами, Г.П. Федотов выстраивал национальное сознание (идентичность) как множественное и не взаимоисключающее, а как бы расширяющееся и включающее в себя и другие уровни вплоть до общероссийского.
В этом смысле мы вправе и должны делать акцент на воспитании чувства любви к своему «порогу». Не может быть возвышенного чувства любви к России (российская идентичность) без возвышенной любви к родному очагу (этническая, родовая идентичность). Именно здесь заложен могучий потенциал расширения этнического самосознания в сознание более широкое, «без ущерба» для первого. Как писал Ф.М. Достоевский, «если общечеловечность есть идея национальная русская, то прежде всего надо каждому стать русским, то есть самим собой, и тогда с первого шагу все изменится. Стать русским – значит перестать презирать народ свой».
Как и в национальном вопросе, в развитии национального (этнического) самосознания действуют две тенденции: к этнической идентичности и к общероссийской (общегражданской) идентичности. Здесь важно соблюдение баланса и конечно же, наличие общей, объединяющей для всех народов гуманистической идеи. В противном случае национальное (этническое) самосознание может замкнуться на узкопрагматических интересах, а то и повернуть в сторону агрессивного национализма.
В последние годы значительно возросло влияние религии на общественное и национальное (этническое) сознание. Исторически длительное время идет соперничество (а в ряде случаев взаимосвязь) между идентичностью национальной (этнической) и идентичностью религиозной. Известно, что в царской России, например, ее подданные идентифицировались по вероисповеданию, а не по национальности. В Западной Европе национальные различия оказались сильнее религиозных, в то же время в мусульманском мире не угасают идеи как панисламизма, так и пантюркизма при ведущей роли религиозной идентичности.
По данным социологического исследования, проведенного социологическим центром РАГС при Президенте РФ в 35 высших учебных заведениях страны, религия как объединяющий фактор людей одной национальности в ряде случаев выходит на ведущее место. Наиболее ярко это выражено у студентов, исповедующих ислам. Они назвали религию главным элементом идентичности оценить ее выше, чем язык, историю, культуру, территорию. Большую роль религии в самоидентификации отводят те студенты, которые условно говоря, симпатизируют буддизму, иудаизму, протестантизму.
Все эти трудноуловимые, но весьма существенные факторы надо обязательно учитывать в процессе формирования и укрепления единства российской нации. Задача эта по своему значению имеет масштаб общенациональной идеи. От ее решения зависит судьба государственности России. По своей внутренней структуре, содержанию и форме новая российская нация не может просто повторить себя как российская нация периода Российской империи, как «советская нация» периода СССР или как современное государство-нация Запада. Она не должна поддаваться западноевропейским соблазнам как «плавильного котла» этнической ассимиляции, так и «мультикультурализма», ведущего к формированию параллельных этнических сообществ. Её высшая цель состоит в том, чтобы новая российская нация вобрала в себя все лучшее из предшествующего тысячелетнего опыта России и СССР, основанного на политике взаимообогащения и сохранения этнического многообразия, диалоге культур и этнокультурной солидарности, межэтнической лояльности, объединенными политической волей всех народов России.
В этой связи процесс консолидации и упрочения российской нации представляется как движение, опирающееся на культурно-цивилизационное многообразие России, т. е. движение к формированию новой сущности России как государства-цивилизации.
Российская империя, СССР, Российская Федерация имеют принципиальное отличие от государств-наций Западной Европы и США. Суть отличий состоит в том, что Россия исторически – это многообразие. Здесь невозможна унификация. Все страны Запада формировали свою государственность через ассимиляцию, как правило, насильственную. Россия же эволюционировала как многонациональное, многорелигиозное многоцивилизационное государство путем адаптации, интеграции, сожительства множества племен и народов. Она не понимала и не принимала ассимиляторство, сохранив в своем лоне все языки и верования. Знаменательно, что в 2000 году на встрече с Советом муфтиев России накануне своей инаугурации В.В. Путин назвал Россию «великой христианской и исламской державой».
В Российской Федерации есть все условия для мирного сосуществования и сотрудничества православия и ислама. Это сосуществование началось еще в эпоху так называемого татаро-монгольского ига. Религиозные мыслители обеих конфессий видели в них больше общего, чем отличного. Так, крупный мусульманский идеолог, крымско-татарский просветитель Исмаил-бей Гаспринский прогнозировал: «В будущем, может быть, недалеком, России суждено сделаться одним из значительных мусульманских го-сударств, что... нисколько не умалит ее значения как великой христианской державы».
На VI Всемирном Русском Народном Соборе Патриарх Алексий II особо отметил тысячелетний опыт диалога и сотрудничества православных христиан и мусульман. «Этот опыт, – подчеркнул он, – как никогда должен быть востребован сегодня, на фоне попыток столкнуть верующих двух великих мировых религий. Каждая из них, равно как и другие традиционные религиозные общины, имеет право не только на свой образ жизни, но и на участие в создании общественного устройства, в установлении его принципов».
Все это дает смысловой ориентир для динамичного развития России, Российского Кавказа, является мощным фактором сближения идентичностей, когда обе самоидентификации личности – этническая и политическая (россиянин) – становятся не конкурирующими, а взаимодополняющими друг друга.


 

НЕКОТОРЫЕ ВЫВОДЫ И ПРЕДЛОЖЕНИЯ

Следует со вниманием отнестись к опыту царской России по управлению Кавказом, в основу которого после длительных войн и конфликтов был заложен фундаментальный принцип: превращение Кавказа из объекта силового воздействия в субъект вну-триполитической жизни России. Достигалось это разными формами: признавалась система двойного российско-кавказского управления на принципах правового плюрализма (полиюридизма), что позволяло использовать наряду с общероссийскими традиционные для Кавказа способы разрешения правовых проблем; активно вовлекались в общероссийскую военно-сословную элиту представители Кавказа; поддерживалось местное мусульманское духовенство; сохранялись традиции частно-общинного пользования землей и угодьями. Что касается проблемы борьбы с терроризмом, которая вызывала особенную озабоченность и в царской России, и Советской власти, то она достаточно эффективно решалась не столько карательными мерами, сколько привлечением на свою сторону местных авторитетных мулл и, главное, вовлечением женщин-матерей как хранительниц родовых очагов к противодействию терроризму.
Многое из этого опыта может быть востребовано в сегодняшних условиях.
Идею превращения Северного Кавказа в субъект внутриполитической жизни России надо всячески поддерживать. Создание Северо-Кавказского федерального округа (СКФО) означает, что жесткая мо-дель принуждения к миру будет трансформироваться в инновационную модель модернизации республик Северного Кавказа. Цель – вовлеченность региона в социально-экономическую и политическую жизнь Российской Федерации, повышение качества жизни его населения. В целом требуется более активное разъяснение замысла создания СКФО.
Северный Кавказ продолжает оставаться конфликтным регионом. Но здесь важны акценты. Нельзя недооценивать опасность исламского экстремизма, идеологи которого пытаются во главу угла поставить якобы вековечное противостояние цивилизаций на Кавказе. Историческая заслуга Ахмада Хаджи Кадырова состоит в том, что он сумел объяснить опасность ваххабизма для традиционного ислама на Кавказе. Нужна самая широкая поддержка этой линии. В этом случае ваххабизм будет побежден. Исламский фактор можно и нужно перевести в разряд, стабилизирующий ситуацию на Северном Кавказе, обратив его в союзника по борьбе с экстремизмом.
Не менее ваххабизма опасен этнический радикализм, который способен привести к масштабной дестабилизации Северного Кавказа. Наиболее активно межэтническое противостояние проявляется в Дагестане, Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии. В Дагестане обострение этнических противоречий может спровоцировать масштабный внешнеполитический конфликт. Речь идет прежде всего о напряжен-ности между лезгинами и азербайджанцами в Южном Дагестане, что особенно остро проявилось во время выборов мэра г. Дербента в 2009 году.
Одним из направлений решения проблемы безработицы может стать заключение долговременных договоров аренды в различных областях России, создание условий для «отходничества», как это практиковалось в советское время. Массовые поборы в сегодняшней России полностью скомпрометировали эту форму занятости. Оценка ситуации на Северном Кавказе, данная Д. Медведевым, вызвала естественные ожидания шагов, которые будут предприняты для решения «самой серьёзной, – на взгляд Президента, – внутриполитической проблемы нашей страны». Эти шаги последовали. И нет сомнения – придут успехи и в экономической, и в социально-политической сферах. Но вопросы все же остаются. Вот некоторые из них.


 

О СТРУКТУРЕ СКФО

Исторически всегда, начиная с присоединения Кавказа к России, под Северным Кавказом понималась территория, на которой сегодня расположены северокавказские республики, а также Краснодарский, Ставропольский края и Ростовская область. Так было и при образовании Северо-Кавказской республики в 1918 году, и при образовании Северо-Кавказского края в 1924 году (кроме Дагестанской АССР, поскольку в то время это была единственная АССР на Северном Кавказе, и она непосредственно входила в состав РСФСР) и при создании Северо-Кавказского экономического района в 1960-х годах. Сегодня в состав СКФО включено 6 республик (кроме Адыгеи) и Ставропольский край.
Понятно стремление сосредоточиться прежде всего на решении проблем республик Северного Кавказа. Но не целесообразнее ли все это реализовывать в издавна устоявшихся территориальных связях и границах? Эксперты считают, что социально-экономическое развитие республик СКФО и прилегающих к ним территорий настолько переплетено, взаимосвязано и взаимозависимо, что их согласованное, интегрированное функционирование как единой социально-экономической системы (агломерации) – объективно необходимое условие эффективного развития всех составляющих этот комплекс частей.
Есть такое понятие – территориальное сознание. Оно включает в себя процесс самоотождествления человека, общностей с определенной географической средой, ландшафтом, климат, через которые рождается чувство малой родины, Отечества, происходит этническая и гражданско-политическая самоидентификация. Произвольное изменение этой среды, включая территорию, со временем изменяет и ценностную шкалу идентичностей. При этом не обязательно, чтобы территория являлась государственным или административным образованием, имеющим политический статус. Последнее обстоятель-ство имеет особенно большое значение, когда дело касается определения территории Северного Кавказа, учитывая как его геополитическое положение, так и периодически повторяющиеся попытки создания на этом пространстве теократического исламского государства. В этой связи нельзя не учитывать следующего фактора. Организаторы и лидеры террористического подполья на Северном Кавказе, как одного из звеньев международного терроризма, настой-чиво ведут линию на отделение от России всех северокавказских республик, пытаясь создать некий Имарат Кавказ, в составе, как они именуют, вилайятов – регионов (Дагестан, Чечня, Ингушетия, Северная Осетия, Ногайская степь (Ставропольский край), а также объединенный вилайят Кабарды, Балкарии и Карачая). Как видим, полностью дублируется территория СКФО. Каждому руководителю республики как бы противопоставлен амир соответствующего вилайята. Одно время про них говорили: «ночные правители».
Не следует, конечно, переоценивать опасность этих амиров, но нельзя не учитывать неслучайность именно такой структуры.
Не менее важен при анализе структуры СКФО его этнический состав и демографический потенциал. Общая численность нового федерального округа составляет немногим более 9 млн. человек, в том числе 2,9 млн. русских (32 %). С учетом тенденций демографических изменений в республиках и Ставропольском крае в обозримой перспективе числен-ность русских в СКФО может сократиться до 20 %. Конечно, Северный Кавказ, который имеет сегодня равноценное название «Российский Кавказ», останется российским, но это, вероятно, уже будет другой Кавказ.
В постсоветское время широкое распространение получила концепция «государствообразующих, коренных народов Северного Кавказа», коими русские не считаются. За 15 лет, начиная с 1989 года, число русских в республиках Северного Кавказа сократилась почти на 600 тыс. человек. Сегодня в семи северокавказских республиках русских всего 14,5 %. Трудно предположить, что этот баланс изменится. Полный исход русских из республик, несмотря на активную работу по их возвращению, чреват новыми междуусобицами и межэтническими конфликтами.
В свое время (1913 г.) наместник на Кавказе И.И. Воронцов-Дашков докладывал царю: «Все национальности на Кавказе настроены друг против друга враждебно, мирятся со своими сожителями только под влиянием русской власти и без неё сейчас бы вступили в кровопролитное соперничество». Пусть не во всем, но в чем-то можно и нужно было бы прислушаться к этим словам.
В Послании Президента Федеральному Собранию отмечено, что один из сдерживающих факторов экономического развития Северного Кавказа – низкое качество образования, особенно вузовского. В этой связи предлагается принять меры по подготовке и повышению квалификации преподавателей, организовать их стажировку в крупнейших вузах России и за рубежом. Но ведь рядом один из крупнейших вузовских и научных центров страны в Ростове-на-Дону, мощные интеллектуальные силы в Краснодарском крае. Их надо использовать сполна.
Высказываются предположения, что создание СКФО имеет дальним прицелом переформатирование структуры субъектов Федерации на Северном Кавказе, их укрупнение, например, через создание Горской Республики в новой конфигурации, с учетом прошлого опыта. Но и в этом случае надо признать, что Южный Федеральный округ был создан в свое время без должного анализа всей суммы факторов. Ведь понятно, что Волгоградская, Астраханская области и Калмыкия – это не Кавказ, а Поволжье.
От понятия «Северный Кавказ», что тождественно понятию «Российский Кавказ», нельзя отказываться. При всех возможных изменениях в будущем Северо-Кавказский федеральный округ должен оставаться, но взамен ЮФО и непременно с включением в него Ростовской области, Краснодарского края и Республики Адыгея. [an error occurred while processing this directive]