РУССКИЙ ПЕРВЕНЕЦ В КОСМОСЕ | 12 апреля – День Российской космонавтики посвящение первому космонавту Советского Союза Юрию Алексеевичу Гагарину
СЕНАТОР - SENATOR
журнал СЕНАТОР - Journal SENATOR

 

 

 
  

 

 
  
НОВОСТНОЙ КАНАЛ SENAT NEWS

РУССКИЙ ПЕРВЕНЕЦ В КОСМОСЕ
(посвящение Юрию Гагрину)


 

ЮРИЙ ПАВЛОВ,
участник II МТК «Вечная Память»,
член Союза писателей России.

ЮРИЙ ПАВЛОВНаверное, у каждого русского человека, кто жил в замечательную эпоху прорыва в космос, есть свой Гагарин. И неважно, имел он счастье видеть этого легендарного человека или был наслышан о нем, знает его по песням и кинофильмам. Потому что Гагарин – это эпоха, часть нашей жизни, уклад той, еще недостаточно сытой, но счастливой, послевоенной поры. Гагарин – это все то, что мы тесно связываем с понятием «Родина».
И для меня он – олицетворение гулких просторов великой Русской равнины, где прошло мое детство, юность да и, можно сказать, вся моя жизнь. Леса и речушки, поля и луга, деревушки с церковками и погостами на холмах, крестьянские избы с иконами в красном углу и пожелтевшими фотографиями в рамках по стенам. И среди них – лица моих деда и бабушки, родителей, проживших нелегкую жизнь с военной лихой годиной, их морщинистые, не знавшие отдыха руки... Гагарин для меня – это все, чем жил и живу.

 

ЮРИЙ ГАГАРИН День 12 апреля 1961 года выдался слегка пасмурным, но сухим. Легкая его хмурость была вызвана тем, что солнце пряталось за дымкой позднего утреннего тумана, какой обычно бывает в это время года. Он «съедает» последний снег, залежавшийся в тени дворов и оврагов, в глубине парков и скверов.

Мне хорошо видны из окна моего класса эти серо-грязные клочки в межах вытаявших на солнце грядок, под еще голыми кустами смородины. Вон наш огород, спрятавшийся во дворах домов центральной улицы города. С третьего этажа моей школы, что располагается на той же улице Ленина, разрезающей Суздаль пополам, так же хорошо виден и наш зеленый дом, окнами выходящий на школу. По огороду прогуливаются куры, и если бы не их время от времени короткие перебежки, их можно было бы запросто издали принять за клочки недотаявшего снега.

Немного позже появится мама с ведром, которое она выплеснет на грядки, вынесет из дома таз с бельем и начнет развешивать на веревке, протянутой от яблони к яблоне, настиранное. Через несколько минут на обед явится папа. Нет, конечно, я не запомнил бы так пронзительно всех деталей того дня, как не запомнил ничего из того, что произошло накануне, двумя-тремя днями, неделей раньше, если б не событие, которое случится через полчаса.

Давно уже прозвенел звонок с перемены, а урок все не начинался. Куда-то запропастилась наша старенькая и добрая Мария Васильевна. Я не помню, какой должен был идти урок, поскольку все предметы в четвертом классе преподавала одна учительница. Она ворвалась неожиданно, как вихрь – взволнованная и стремительная, и как горох посыпались все, кто вертелся у дверей и подглядывал в щелочку или бегал в догонялки по партам. Ее лицо было заплакано, но покрасневшие и слегка припухшие глаза светились радостью и добротой, а слезы были сродни тем, которые выступают на глазах у матерей, когда они, всхлипывая, накрепко припадают к груди вернувшихся издалека близких и родных людей.

– Ребята! Дорогие мои! Милые! Радость-то какая! Какое счастье, – прервалась она на мгновение для того, чтобы глотнуть воздуху. – Наш, русский парень, в космосе! (примечание ред. греч. ?????? – порядок, красивое; – строение, мир, вселенная, мироздание, материальный мир)! Юрий Гагарин – запомните! Уроков сегодня больше не будет, все свободны...

Как апрельский ветерок, летел я через дворы и огороды домой сообщить эту добрую весть. Из распахнутых окон и форточек повсеместно неслись многократно повторяемые в тот день слова сообщения ТАСС, на улицах становилось многолюдно. И стало светлее и уютнее среди скромной обстановки комнат и квартир той поры, еще лишенных светящихся экранов телевизоров, но это никоим образом не умаляло праздника, равного которому не было с 9 мая сорок пятого...

...17 сентября 1963 года выдалось как на заказ: яркий день бабьего лета – визитная карточка золотой осени. Падали, шурша на весу, и ложились на тротуар возле школы кленовые листья. Время от времени поднимался легкий ветерок и взвихривал их каруселью. Казалось, снова вернулось лето.

В нашем седьмом классе училась дочка начальника Суздальской колонии для несовершеннолетних. От нее мы и узнали, что Юрий Гагарин в Суздале. А начиналось все так. В стенах Спасо-Евфимиевского монастыря располагалась женская колония. Мы дважды в год видели девчонок-знаменосцев, возгавлявших колонну демонстрантов города на первомайских и ноябрьских праздниках. В спортивных трусах и майках, несмотря на весеннюю свежесть и легкий ноябрьский морозец, гордо вышагивали они под духовой оркестр по главной улице древнего города. В тот год коллектив колонии занял призовое место по РСФСР, и отчаянные девчонки дерзнули на радостях пригласить в гости первого космонавта планеты. И Юрий Гагарин принял приглашение! Это ли не красноречивое свидетельство его открытости, искренности, доброжелательности?!

Мы знали, что примерно до обеда дорогой гость будет знакомиться с жизнью и бытом колонисток и только в середине дня поедет по городу и не минует музейного комплекса, расположенного на территории Суздальского кремля. Уроки подходили к концу, оставались только сдвоенные часы сельскохозяйственного труда.

Мы перекапывали под зиму школьные грядки, когда услышали шум с центральной улицы. Звучали автомобильные сигналы, сирены, столь редкие для тихого и маленького городка. Я, как и все мои товарищи, бросив лопату, рванулся в городской сад к Рождественскому собору.

Город бурлил. Трудно сказать, работал ли кто в этот день! Мне удалось пробиться сквозь людской водоворот и занять удачное место на гребне насыпного кремлевского вала, откуда через некоторое время я увидел человека, которого любила вся планета. Он вышел из собора в сопровождении военных, а также руководителей города и музейных работников, направляясь в Крестовую палату. На какое-то время он прочно застрял в плотной толпе возбужденных от радости людей и смущенно улыбался, поочередно поворачивая голову то налево, то направо, как бы ища помощи или поддержки. Сентябрьское солнце плавило звездочки на его погонах. И кто знает, кому в многотысячной толпе суздальцев при легком порвороте головы улыбнулся космонавт, я думаю, что и мне тоже... Спасибо человеку, который за 108 минут оживил в памяти каждого из нас тысячелетнюю героическую историю России и напомнил нам, что мы – русские! В те мгновения каждый из нас был готов на любой жертвенный подвиг во имя Родины. Только прикажи, и мы сделаем!

ЮРИЙ ГАГАРИНЮРИЙ ГАГАРИН27 марта 1968 года было серое хмурое утро. Весна запаздывала, лежало много снега. Я уже закончил школу и работал подсобником печника-каменщика. В тот день мы на улице Л.Толстого перекладывали в магазине печь. Настроение было неважное. Скучная серая работа угнетала. Раньше я и в такой ситуации пытался как-то отвлечься, найти светлые, жизнерадостные тона: выкапывая из-под снега кирпичи, отогревая на буржуйке замороженый песок, разминая замоченную глину, сочинял стихи, мечтал о скором лете, строил планы на будущее. Но последние три недели я находился в состоянии жуткой депрессии. Произошло крушение иллюзий, первый горький жизненный урок. Я тяжело переживал разрыв и не мог понять, что произошло? Почему? Жить стало неинтересно, одиноко. И вот в таком состоянии, придя домой на обед, я и услышал свалившееся громом среди ясного неба сообщение Телеграфного агентства Советского Союза о гибели Юрия Гагарина во время учебно-тренировочного полета вблизи деревни Новосёлово нашей, Владимирской, области... Померкли последние скупые краски дня. Ничего не хотелось: работать, двигаться, говорить, кого-либо видеть. Не хотелось жить...

Через месяц с небольшим я рассчитаюсь с работы, засяду за учебники, хорошо подготовлюсь и успешно поступлю в институт. Я уеду навсегда из маленького старинного городка, чтобы окунуться с головой в новую, еще незнакомую для меня и тревожно-загадочную жизнь, чтобы забыть все потери и утраты последнего времени, чтобы снова мечтать, желать, жить...

27 марта 1998 года, получив утреннюю почту, увидел на первой полосе «Рабочей трибуны» стихотворение Николая Добронравова «На звезды тоже пишутся доносы...». Меня до глубины души потрясли слова: «Страна, своих предавшая героев, не может стать великою страной». В тот же день я написал стихотворение, а наутро приписал к нему еще несколько четверостиший и так в течение месяца, пока не родилась поэма «Поле Бессмертия».

В жизни мне посчастливилось увидеть воочию всего нескольких космонавтов, и среди них первого, поднявшегося в космос, и первого, вышедшего в открытое космическое пространство. Я только недавно узнал, какой подвиг совершил Алексей Леонов, чего стоила ему эта «прогулка» в космос, поэтому в далеком 1974-м не осознал, с каким легендарным человеком встретился… Но счастье улыбнулось мне, оно оказалось справедливой категорией. В марте 2000-го я выступил с отрывком из поэмы на месте гибели Ю.А.Гагарина и В.С.Серёгина – на мемориальном комплексе у деревни Новосёлово. Поэма понравилась Алексею Архиповичу, и я с удовольствием подарил ему книжечку в обмен на его автограф. В этот день судьба с лихвой наградила меня за усилия по увековечению памяти первопроходцев космоса. На поминальном обеде я сидел за столом напротив космонавтов первого призыва: А.Леонова, В.Губарева, Б.Волынова, их жен. В «перекурах» мы неформально общались, фотографировались, и я узнал многие мельчайшие подробности того рокового дня 27 марта 1968 года, о которых не читал еще ни в одной публикации. И я тоже, как и его друзья, задаюсь вопросом: остался ли бы жив Юрий Гагарин в тот день, не вернись он с полпути домой за забытым пропуском на аэродром? Может быть, он тоже был суеверным человеком и, безусловно, очень хотел жить, но обязательность для него в данном случае была превыше всего. «Юрий Алексеевич! Да вас же знает весь мир в лицо, зачем же, тем более опаздывая на службу, возвращаться за документом домой!» – «Ничего ты, Катенька, не понимаешь,– отвечал он соседке по лестничной площадке, – если Гагарин будет пользоваться правом быть необязательным, недисциплинированным, то что же остается делать другим? Какой пример я подам молодежи?»

Вернувшись домой, я еще раз перечитал все, что собрал из разных газет о Юрии Гагарине, о его последних днях и минутах. Я читал и постоянно ловил себя на мысли, что все происходит будто впервые, в реальное время. И казалось, что сейчас можно сделать что-то по-другому – и Юра будет жив... Но заканчивалась статья, книга, фильм...

Именно в те дни я и прочитал воспоминания Анны Тимофеевны о сыне – «Память сердца». Это было несколько вечеров праздников и последовавшее за этим, как только захлопнулась книга, потрясение, сродни тому, которое я пережил мальчишкой в далеком 1968-м.

В чем же феномен Юрия Гагарина? Почему так мучительно и одиноко стало после него на земле? Просто он в сердце каждого из нас, и невозможно без боли оторвать что-то от сердца. Он – это Родина, а Родина – это мать! Родина – это земля, а земля – это тоже мать. У человека с рождения четыре матери, как утверждает русский писатель Владимир Крупин, и образ Гагарина кровными узами связан с этим собирательным образом Матери. Он – ее достойный сын.

ЮРИЙ ГАГАРИН Когда мы говорим об имени тысячелетней Руси-России, мы представляем Александра Невского – славного сына Земли русской. А Юрий Гагарин – имя Советской России.

Мы мучительно ищем национальную идею, которая бы объединила наше общество. Ищем в футбольных победах, в победах на «Интервидении» и не хотим оглянуться назад. Юрий Гагарин – великая очистительная сила, которую испытало на себе целое поколение советских людей. А что знают об этом нынешние двадцатилетние? Лет десять назад одна центральная газета сообщала, что англичане приступили к съемкам художественного фильма «Юрий Гагарин». Обидно, конечно, что не мы... Но не это так сильно задело меня. Корреспондент сообщал, что авторы фильма спешат завершить работу к началу 2002 года – года сорокалетия первого полета Гагарина в космос... Сразу две фактические ошибки! Горько...

ЮРИЙ ГАГАРИНСтержень национальной объединительной идеи – патриотизм. Мы должны помнить всегда, что мы – граждане страны трех великих свершений: Великого Поворота в 17-м, Великой Победы в 45-м и Великого Полета в 61-м! Так будем же достойны этого! Я горжусь несколькими вещами в жизни. Тем, что я русский, родился в России, в славном и богоспасаемом городе Владимире. Тем, что я выбрал своей профессией, своим делом жизни служение великому русскому языку. Я горжусь тем, что мне посчастливилось в жизни увидеть человека, который одной незабываемой улыбкой благословлял на добрые дела. Я счастлив, что несу по жизни такое же, как и у него, бессмертное, имя.
 

 

ПОЛЕ БЕССМЕРТИЯ
Опубликовать

(поэма)
1

А все же, – с чего начинается Родина?

Как пели когда-то всей дружной страной:

С болотистой речки, поросшей смородиной?

C березовой рощи, веселой, грибной?!


 

С грача, прилетевшего самого раннего?

Да с вербы, что вздумала буйно цвести?

А может быть, с русского поля бескрайнего,

Которое жизни не хватит пройти?!


 

Оно позовет нас из дома тропинкою,

И спину не раз перекрестят тайком.

Сюда возвратимся мы позже, с сединками,

Сглотнув со слезами непрошенный ком.


 

Здесь все поисхожено дедом и прадедом,

И все мне знакомо, родное вокруг,

Все полито потом солёным и праведным -

Недаром сияет, как зеркало, плуг.


 

А встречу случайного сельского жителя

У крепкого дома с изящной резьбой:

Как звать Вас?» – Ответит мне: «Юра...»

«Скажите-ка!

По-гречески мы – “земледельцы” с тобой!»


 

Выходит, что нам с тобой поле завещано,

Отборное щедро роняя зерно,

Беречь его, словно реликвию вечную,

Иначе заглохнет, погибнет оно...

Случалось, плуги отставляли мы в сторону,

Нетронутым стыл на лужайке обед,

Когда над просторами каркали вороны -

Предвестники горя людского и бед.


 

И глохла бурьяном земля плодородная,

И только надежда на чудо жила,

И зрели в полях гроздья гнева народного,

Но как эта жатва была тяжела!


 

Хлеб-солью встречаем гостей у околицы,

А тем, кто непрошено лез напролом,

Поля беспредельные крепко запомнятся

Меж Волгой и Доном, меж Курском – Орлом...


 

Поля моей Родины! Вечная музыка

Звучит над осенним поникшим жнивьем...

Есть поле Донского, есть поле Кутузова,

У каждого в жизни есть поле своё!


 

Есть поле, где радуют всходы хорошие,

Другое дыхнет одичалой тоской...

...Есть поле бесславья, травою заросшее,

Есть поле Бессмертья -знак славы людской!


 

2

Вся грустная повесть, как песня неспетая,

Лишь вспомню, и к горлу подкатится ком :

Я вижу: Гагарин летит над планетою,

С которой навек обвенчался витком...


 

Летит над полями -смоленскими, гжатскими,

Над малой речушкой и сельским прудом,

Над Русской равниной – с могилами братскими,

Где в гулких просторах родительский дом.

И вновь вспоминается утро апрельское

И прерванный в школе последний урок,

И светлые слезы учителя сельского,

Сдержать он которые так и не смог...


 

Прорыв тот, взорвавший планеты спокойствие,

Наделавший шума, смятенья в умах,

Явил, что не только покорность нам свойственна -

Высокий полет и вселенский размах!


 

О, мудрость славянская с русскою удалью!

Тебе выстилали тропинки из роз

Базары Каира и улочки Суздаля,

Где в давние годы мужал я и рос.


 

Радушие встреч с хороводами, пением -

Впервые с тех майских победных времен

Народ мой за все свое долготерпение

Сполна этим праздником был одарён.


 

Я счастлив: – тогда и была мне подарена

Живая, не с телеэкранов и книг,

Такая родная улыбка Гагарина -

Далекого детства счастливейший миг!


 

Планеты Земля стал он сыном прославленным,

Полпредом великой доселе страны,

И вновь отступал, огрызаясь затравленно,

Повсюду маячивший призрак войны...


 

Мы с ним одного были имени-племени,

Нас русские матери так нарекли.

Мы гордые дети великого времени,

Все так начиналось! Мы столько б смогли...


 

Но дикая воля... Судьбы ли крушение...

Беда начала свой отсчитывать срок...

Однажды, Земли одолев притяжение,

В тот день роковой одолеть он не смог...


 

Земля распахнула объятия преданно,

Секунду бы -две: лишь разверзнется мгла...

Когда-то, пустив его в путь неизведанный,

В обычный полет отпустить не смогла...


 

Найдутся ль слова, как совет утешительный,

Чтоб в жизни остаться на самом краю:

Рвануть бы ему рычаги порешительней

И вырвать у смерти секунду свою!...


 

Но взрыв покатился над Русской равниною,

И ахнули Альпы, и вздрогнул Памир,

И схлынули белые снеги лавинами,

И замер в недобром предчувствии мир.


 

Глухая деревня, Смоленщина, Прага ли -

Услышали в штопор свалившийся вой,

И девочки две безутешно заплакали

В притихшем лесном городке под Москвой.


 

Старушка из рук уронила вязание,

И сгорбился сразу, потупился, сник -

И рикша в Бомбее, и негр в Танзании,

И скрипнул зубами седой фронтовик...


 

В тот день я лишился святого наследства

И, став сиротою, на все был готов.

Как будто в тот день схоронил своё детство,

И жить не хотелось в семнадцать годов...


 

Секундами мертвыми путь их был вымерен,

И только рассеялся въедливый дым -

Вдруг стало светлее в лесу под Владимиром

И больше ещё одним местом святым...


 

Не верю, не верю, что смерть неминуема,

Что сделала вечным высокий полет.

Читал уж сто раз про мгновенья последние,-

В сто первый читаю, – а вдруг повезёт?!...


 

3

Вот годы прошли, быстротечные минули,

И что-то случилось при смене систем,

Как будто бы душу из каждого вынули,

А может наполнили чем-то не тем?!


 

Лишь только рождаемся, тонем в греховности,

По миру плетемся с холщовой сумой,

Зависнув над бездной глухой бездуховности,

Она, а не СПИД, стала новой чумой.


 

И скверною этой, как похотью липкой

Замараны все, кто родился и впредь...

Неужто, согретый бессмертной улыбкой,

Остыл этот мир, и его не согреть?!..


 

Неужто же холод и мрак отчуждения

Вошли глубоко в наши поры и в кровь?

Неужто забыты в бреду наваждения

Инстинкт материнский, тепло и любовь?!


 

...То ль пискнула ранняя птаха в кустарнике,

Иль кот, ворошивший в контейнере грязь,

Но дворник Василий, прошедший майданеки,

Осел возле бака, за сердце схватясь...


 

Грех детоубийства -то факел бензиновый,

То в землю, то в воду, то в мусор -живьём!!!

Но сердце пронзит писк комочка без имени:

Не в Спарте ли древней сегодня живём?!


 

В той Спарте, что нравом жестоким прославлена,

Хоть время другое, но тот же исход:

Там в пропасть бросали детишек ослабленных,

Здесь просто ненужных – туда же... в расход...


 

А сколько в приютах их, в детских приёмниках?

А сколько по белому свету всему?!!

Россия, в часы покаяния припомни-ка:

Кого раздавала незнамо кому?!


 

Иную припомни ты веру-религию,

Когда становилась земля горяча,

Детей эшелонами, словно реликвию,

Везла в вглубь страны от огня и меча...


 

Там Вечный огонь погасили в безденежье,

А тут забросали песком дикари.

Куда же, Россия, от срама ты денешь их -

Подонки -блудливые дети твои...


 

Убийцы детей и убийцы родителей -

Как струпья заразы, эпохи изъян,

Встает силуэт не пещерного жителя,-

Тупого, безмозглого, – из обезьян!


 

То в холод бросает, то снова испарина:

Понять ли, насколько цена велика!-

С торгов уплывает скафандр Гагарина,

Святыни идут за кордон с молотка!!!

Сегодня скафандр, а завтра и Родина,

Не дай, бог, дожить мне до этих времен!

Но плиты несут по ночам в огородины -

Бессмертные плиты священных имен...


 

Как вместе мы горюшко мыкали – было ведь?!

И воем село откликалось на смерть?!

Хапугу XX века бы выловить!

Поймать и в пустые глаза посмотреть...


 

В глазницах тех светлое что-нибудь топчется?

Хоть искорка света, продлившая род?

Увы, неминуемо катится общество

К опасной черте – бездуховность грядет...


 

Россия очнись!

Русь великая!

Родина!

Воззри отрезвленно, вставая с колен!

Не все, что ещё продается, распродано,

Гудят верховые ветра перемен,


 

Но скоро опустятся, хлынут низовьями,

И в миг очищения ты не забудь:

Ты вспомни -ступни почерневшие Зоины,

Матросова Саши пробитую грудь...


 

Болят они -вечного времени выстрелы,

И в ветренный полдень, и в хмурую ночь...

Ты силы найди, чтобы боль эту выстрадать,

Чтоб глухость избыть, слепоту превозмочь.


 

Быть может поэтому стали мы хмурыми,

Что подвиг героев для нас не пример -

Все меньше ребят называем мы Юрами,

Всё больше на западный метим манер?!


 

Покуда беснуются все сытомордые

И кто в наркоте пропадает зазря,

Но вот над страною восходит свободная

Заря очищенья, спасенья заря!


 

С далеких времён, от мечтавшего Пушкина,

Желавшего дерзкой свободы глоток,

Всё ширится зарево, шире отдушина,

И свежего воздуха хлынет поток!


 

4

Я снова в лесу, ещё многое помнящем,

Где пусто, и птицы пока не поют,

Где в час роковой, не взывая о помощи,

Нашли два героя последний приют...


 

И снова в душе оживают мгновения,

И кажется вовсе не прожита жизнь.

Мелькнувшее прошлое, как дуновение,

А жизнь, словно конь, – на скаку удержись!


 

Как знак межевой, чтобы помнили, помнили,

Зияет, саднит и болит на века -

Воронка, апрельской водою наполнена,

Что, как поминальная чаша, горька...


 

И в круге скорбящем – березы поранены,

Под ними чуть-чуть приподнявши листок,

На цыпочках тянется к свету: не рано ли?-

И прячется в ворохе первый росток.


 

Пора уж... и листик, сиреневый, маленький,

Прошил уже солнцем обласканный склон,

Вот-вот из-под снега сбегут на проталинку

Подснежники всех прошумевших времен...


 

Ещё их тугие бутоны не лопнули,

Покуда в березах не тронулся сок,

Всхожу я как будто на место на лобное,

И ветер, -как ствол вороненный, – в висок.


 

И чувствую плотью берез излучение,

И раны земли, что в душе не избыть,

Все беды земные, людские мучения,

Чтоб выстрадать право судить и любить.


 

В душе исчезают мирские сомнения,

И видится зримо мелькнувшая жизнь,

И совести цвет иль души затемнение -

Здесь, как на экране ?таись-не таись!


 

И дрогнет стрела монумента ракетою,

Качнется нацеленно в звездную высь,

И снова продолжится песня неспетая,

Как, впрочем, и вся его вечная жизнь...


 

И в рокоте сосен – чу: голос ли, эхо ли?!

Молю, затаивши дыханье, судьбу:

«Протяжка! Есть старт! Зажиганье! По-е-ха-ли!!!»

И пальцы строив, подношу я ко лбу...


 

Спаси-сохрани его, силы небесные!

Спаси-сохрани его в дальнем краю!

Спаси-сохрани всех, кто были безвестные,

А нынче продолжили песню свою...


 

Спаси-сохрани их от лютого ворога,

Спаси-сохрани их от липкой молвы,

Спаси-сохрани все, что вечно и дорого,

Все то, без чего мы б не знали любви...


 

Спаси-сохрани! – умоляю Всевышнего,

Спаси-сохрани – заклинаю, как стон, -

Владимирским храмом, владимирской вишнею,

И скорбными ликами с древних икон.


 

Молюсь я неистово -мыслью ли, словом ли,

Молюсь на воронку, где канула жизнь,

На эту березу с вершиною сломленной,

Которая вновь устремляется ввысь!


 

Молюсь на иконы со скорбными ликами,

На холмики древних осевших могил,

Молюсь я на фрески Рублева великие,

На Русь, что стреножена и... без удил.


 

Он нужен нам всем: и земле с перелесками,

И полю, где клевер тревожно цветет.

Врага побеждали мы с именем Невского,

Сегодня от скверны Гагарин спасет!


 

Поля моей Родины! Светлыми узами

Связали героев и это жнивье.

Есть поле Донского, есть поле Кутузова,

И есть у Гагарина поле своё!


 

Весною оно пламенеет тюльпаново,

Зимою колючей пургою звенит,

Как Русь поднялась с Куликовского заново,

Россия взошла с Байконура в зенит!


 

И если Отчизна взывает к отмщению,

Чтоб скверну избыть и огнем, и мечом,

Нет места вернее для душ очищения -

Поляны святой под лесным Киржачом!


 

И как на причастие исповедальное,

Ценя эту дружбу превыше всего,

Приходят сюда пред дорогою дальнею

Небесно-крылатые братья его...


 

Россия! Взыграй в свои трубы неистово,

Знамена былые священные взвей!

Листы ещё есть неисписанно-чистые

В той Книге Бессмертья и Славы твоей!


 

Сирот собери, их отмой и, отпаренных,

Душевным теплом одари, не тая,

И вызреет новое племя Гагариных,

И снова продолжится слава твоя...


 

И время придет – не заводчиков-баринов,

Другое наступит – судить по уму,

И вновь будут в книгах портреты Гагарина,

И жизнь будем снова сверять по нему!


 

И я доживу, доползу и отпраздную,

Как самую главную веху в судьбе,

Я счастлив, что жить в эту пору прекрасную

Возможно придется – не мне, так – тебе!


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР», свидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО «Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (г. Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж – 20 000 экз., объем – 200 полос. Полиграфия: ScanWeb (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com
.


 

В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ – © 1996-2016.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме
обязательно с разрешения редакции со ссылкой на Федеральный журнал «СЕНАТОР» издательского дома «ИНТЕРПРЕССА».
Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.