ВЕЧНЫЕ РУНЫ | Карельский учёный-филолог Эйно Карху: в лесных деревнях Карелии финским исследователем Элиасом Лённротом записаны древние эпические руны
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

ВЕЧНЫЕ РУНЫ


 

ЭЙНО КАРХУ,
доктор филологических наук (г. Петрозаводск).

Эйно КАРХУВо многом благодаря счастливому стечению обстоятельств XIX век стал для Карелии эпохой великих культурных открытий. С начала века в лесных деревнях на севере финским исследователем Элиасом Лённротом были записаны сохранявшиеся там древние эпические руны, впоследствии ставшие известными миру под именем «Калевала». А во второй половине столетия в русских деревнях Заонежья фольклористы собрали такой урожай доселе неизвестных русских былин, что это позволило фольклористам назвать Карелию «Исландией русского эпоса».

«Калевала» занимает особое место среди мировых эпосов – столь своеобразно ее содержание. В ней повествуется не о военных походах и ратных подвигах, а о куда более изначальных мифологических событиях: о происхождении Вселенной и космоса, солнца и звезд, земной тверди и вод, всего сущего на земле. Рассказ начинается с рождения Вяйнямейнена, мудрого певца-заклинателя, языческого полубожества и первопредка данного рода-племени, первоустроителя среды его обитания. Сподвижник Вяйнямейнена, искусный кователь Илмаринен, тоже наделен мифологическими чертами: некогда он выковал звездное небо, а затем чудо-мельницу Сампо как символ изобилия. В мифах «Калевалы» все происходит впервые: строится первая лодка, рождается первый музыкальный инструмент кантеле, как и сама музыка. Есть даже руна о рождении пива с описанием первого застолья. Эпос насыщен такими историями о «рождении вещей», в нем много волшебства, фантазии, чудесных превращений, его герои соперничают друг с другом не столько в физической силе, сколько в силе заклинаний.

Есть в сказаниях и более приземленный, бытовой план, описываются повседневные занятия людей. Охота, рыбная ловля, женские дела по дому, сватовство и свадьбы. «Калевала» включает обширный цикл свадебных песен, высоко оцененных Лённротом. Несколько необычен цикл рун о трагической судьбе раба Куллерво. В нем повествуется уже об имущественных распрях, о распаде родовых отношений и о патриархальном рабстве.

У сегодняшнего читателя, если он не очень искушен в сложностях исторического развития культуры, может возникнуть вопрос: для чего нужно было собирать и издавать эти древние руны и мифы? Ведь они забывались уже в самой народной среде, сохраняясь лишь в очень отдаленных от современной цивилизации глухих местах. Почему эта полузабытая и замшелая древность вдруг стала столь жизненно актуальной в эпоху Лённрота? И для чего он потратил на это десятки лет жизни, прошел тысячи километров пешком, на лыжах, верхом на крестьянской лошади или на оленях в лапландской тундре, ночевал под открытым небом или в курных избах, где зимой было так холодно, что пальцы замерзали при записывании рун?

ВЕЧНЫЕ РУНЫЧтобы понять это, надо хотя бы немного понять ту ситуацию, в которой находилась тогда родина Лённрота, Финляндия, ее народ и культура. Около шести столетий Финляндия являлась провинцией Швеции, а в 1809 году в результате последней русско-шведской войны она была присоединена к России на правах конституционной автономии. Однако в наследство от шведской эпохи Финляндии досталось вместе со шведскими законами также подавляющее господство шведского языка и культуры. При этом шведы составляли лишь десятую часть населения страны, но это были преимущественно привилегированные сословия – дворянство, духовенство, бюргерство.

Этнические финны, в основном крестьяне, страдали как от социального, так и от национального неравноправия. Вся административная жизнь, судопроизводство, образование оставались шведскоязычными. В начале XIX века в Финляндии не было ни одной финской школы, ни одной финской газеты, на финском языке выходили только элементарные церковные книги для крестьян, хотя сами пасторы, как и чиновники, толком не владели финским. Это был неразвитый «мужицкий» язык в отличие от «господского» шведского, обладавшего уже длительными литературными традициями.

Россия была заинтересована в ослаблении шведского влияния в только что завоеванной Финляндии. Император Александр I, торжественно провозгласив ее автономию на Боргоском сейме в марте 1809 года, многообещающе заверил, что отныне финны возводятся в число европейских наций. Но самой финской нации (в полном понимании этого слова) еще не существовало, ее предстояло сформировать, и на это ушел весь XIX век.

Предстояло создать по-современному развитый литературный финский язык, национальную культуру, систему школьного образования на родном языке, осмыслить национальное прошлое и этническую историю финского народа, осознать себя нацией. На это были нацелены усилия еще очень немногочисленной на первых порах патриотической интеллигенции – писателей, лингвистов, фольклористов, этнографов, историков и философов, хотя талантливые люди чаще всего проявляли себя в этих разных областях одновременно, что справедливо, кстати, и для Лённрота. На современном языке этнологи называют все это «этнокультурной мобилизацией».

Учитывая зависимое политическое положение тогдашней Финляндии, упор в национальном строительстве делался именно на культуру. В 1840 году известный финский философ и идеолог национального движения Ю.В. Снельман выдвинул тезис: «Финляндия ничего не может взять силой - в культуре ее единственное спасение».

Все начиналось как бы с азов. Когда в 1831 году в Хельсинки было создано Общество финской литературы, самого слова «литература» (kirjallisuus) в финском языке еще не существовало, его вскоре предложил Элиас Лённрот. Каждому из тех немногих, кто был тогда способен писать на финском языке, в особенности на современные темы, приходилось изобретать сотни и тысячи новых слов, часть из которых осталась в литературном языке, часть забылась.

ВЕЧНЫЕ РУНЫНо существовала богатая устная народная поэзия, истоки которой уходили вглубь веков и тысячелетий. Ее называют «бесписьменной литературой», но именно в литературной, книжной форме ее предстояло представить образованному миру. Древняя фольклорно-мифологическая традиция находилась уже в стадии медленного угасания, и ее надо было спасать для потомков.

Для финской культуры это сделал Элиас Лённрот, врач по профессии, одновременно талантливый ученый-философ и просветитель, великолепный знаток и ценитель народной поэзии. Лённрот сам был выходцем из народа, из бедной семьи мелкого крестьянина-арендатора, занимавшегося также портновским ремеслом. Сельские портные имели обыкновение в поисках заказов странствовать по окрестным деревням. Вместе с отцом странствовал и подросток Элиас. Он так привык к портновскому ремеслу, что в течение всей своей жизни, сначала в студенческие годы, затем работая врачом и университетским профессором, предпочитал часть одежды шить себе сам. Он был очень скромным человеком - о скромности Лённрота ходили легенды и забавные шутки. Подкупало в нем и умение общаться со всеми на равных, без низкопоклонства перед важными особами и без высокомерия перед простолюдинами.

Из-за бедности Лённрот лишь в двенадцать лет начал учиться в школе, да и потом несколько раз вынужден был прерывать учебу, чтобы заработать на хлеб. Но, несмотря на все трудности, он сумел стать по-настоящему европейски образованным человеком, овладел полдюжиной языков, древних и новых (в том числе русским). Возможно, именно в силу того, что преданная любовь к народной культуре сочеталась в Лённроте с европейской образованностью, он сумел так глубоко понять национально-культурные задачи своего времени и успешно содействовать их решению.

Подготовленное Элиасом Лённротом первое издание «Калевалы» вышло в 1835 году, а через четырнадцать лет последовала ее расширенная редакция, получившая наибольшую известность как на языке оригинала, так и в переводах на десятки языков народов мира. В эту книгу кроме рун, записанных в северной Карелии, вошли также руны из других регионов, в том числе Ингерманландии, где традиционно проживали прибалтийско-финские народности: ижора, водь, местные финны.

Помимо «Калевалы» Лённрот выпустил антологию народной лирики «Кантелетар», капитальный двухтомный финско-шведский словарь, вобравший в себя огромные богатства народной лексики (около двухсот тысяч слов). Эти классические книги символизируют переходный этап в развитии финской культуры – от устной поэзии к письменной литературе, от множества народных диалектов к общенациональному литературному языку. Лённрот сознательно публиковал фольклор так, чтобы до некоторой степени приблизить диалектную речь к нормам складывавшегося литературного языка.

По поводу словарной работы Лённрота русский академик Я.К. Грот писал ему в 1876 году: «Ты воздвиг на вечные времена памятник финскому языку и финскому упорству».

Древние руны представляли собой немалую сложность для понимания современным читателям. Мифологическому сознанию было присуще совершенно другое восприятие времени и пространства, движения и покоя, изменчивости и стабильности мира. В мифологическом эпосе однажды возникший миропорядок статичен и вечен, руны не знают даже движения биологического времени: о «вековечном» Вяйнямейнене говорится, что он всегда стар и мудр, тогда как Лемминкяйнен всегда юн, легкомыслен и беззаботен – это их постоянные эпитеты.

Объединив руны в целостный сквозной сюжет, Лённрот стремился придать устойчивому эпическому миропорядку все-таки некоторую перспективу изменчивости. В «Калевале» изображается языческая эпоха, повествование начинается с рождения Вяйнямейнена, главного языческого героя, а кончается рождением чудесного младенца, в котором угадывается образ Христа Спасителя, после чего Вяйнямейнен отплывает на лодке за линию горизонта. Языческая эпоха уступает место эпохе христианства. Но свои песни и звучное кантеле Вяйнямейнен оставляет в наследство потомкам.

Для Лённрота была чрезвычайно важна идея преемственного развития культуры. Новую культуру следует строить на прочном фундаменте народных традиций. В эпилоге «Калевалы» есть строки, в которых певец, скромно отзываясь о своем таланте, тем не менее, утверждает:

Как бы ни было, а все же

Проложил певцам лыжню я.

Я в лесу раздвинул ветки,

Прорубил тропинку в чаще,

Выход к будущему дал я…

Эти слова можно отнести и к самому Лённроту, к его исторической роли. Он был наиболее выдающимся посредником между тысячелетней устной народнопоэтической традицией и современной книжной культурой.

Эпос «Калевала», лирическая антология «Кантелетар», другие книги Лённрота сыграли огромную роль в истории финской культуры, всех ее областей - литературы, театра, музыки, живописи. В подтверждение можно напомнить о творчестве первого классика финской литературы Алексиса Киви, поэзии крупнейшего лирика Эйно Лейно, эпическом симфонизме музыки Яна Сибелиуса, живописи Акселии Галлен-Каллела, выдающегося иллюстратора «Калевалы».

В тот ранний период, когда финская нация только складывалась, «Калевала» оказала особенное влияние на формирование финского национального самосознания. Она воспринималась не только как художественный, но и как исторический памятник, своей древностью доказывающий право сравнительно малочисленного народа на историческое бытие и свободное развитие. «Калевалу» называли «входным билетом» финского народа в сообщество культурных наций.

Очень скоро после первых изданий «Калевалы» на языке оригинала ее стали переводить на иностранные языки. Ею заинтересовались европейские ученые, в том числе Якоб Гримм, знаменитый издатель немецких народных сказок, крупный языковед и мифолог. В 1845 году он выступил в Берлинской академии наук с обширным докладом о «Калевале», опубликованным в разных изданиях и немало способствовавшим ее известности.

В России одним из первых заинтересовался «Калевалой» Я.К. Грот, крупный ученый, впоследствии вице-президент Российской Академии наук. Летом 1840 года он впервые лично встретился в Лённротом, опубликовал статью о нем для русских читателей в журнале «Современник», перевел отрывки из «Калевалы». Кстати сказать, Лённрот был избран почетным членом Российской Академии наук, равно как и ряда других иностранных академий и научных обществ.

На русский язык «Калевалу» начали переводить еще при жизни Лённрота, первый полный перевод Л. Бельского вышел в 1888 году, и он многократно переиздавался. Позднее отдельные руны переводили С.Я. Маршак и другие поэты. В 1970 году руны «Калевалы» вышли в композиции О.В. Куусинена и в переводе группы поэтов. Новый перевод принадлежит Э. Киуру и А. Мишину (1998). Всего в мире к настоящему времени вышло более двухсот изданий «Калевалы» на пятидесяти языках.

«Калевалу» не только переводили, но и получали от нее творческие импульсы, особенно в тех странах, где актуальным становилось собирание, изучение и литературное оформление собственного фольклорного наследия. Характерным примером такого влияния можно назвать «Песнь о Гайавате» Генри Лонгфелло, в которой поэт изложил древние легенды американских индейцев. Лонгфелло познакомился с «Калевалой» в немецком переводе, и ему пришлись по душе ее ритмика и стиль. Несколько позднее «Калевала» оказала влияние на появление эстонского эпоса «Калевипоэг» (1861) и латышского эпоса «Лачплесис» (1888). Во второй половине XX века «Калевалой» заинтересовались представители некоторых африканских и азиатских народов, перед которыми остро встала задача использования народных традиций как основы современной культуры.

Особое место занимает «Калевала» в культурной жизни Республики Карелия – ведь именно в Карелии были записаны лучшие руны еще Элиасом Лённротом и затем десятками других собирателей на протяжении XIX-XX веков. Живая рунопевческая традиция в Карелии, особенно в северной ее части, сохранялась значительно дольше, чем в других регионах. Еще в середине XX века живы были талантливые рунопевцы, происходившие из знаменитых рунопевческих родов, как, например, Татьяна Перттунен.

И первые писатели из коренных карелов родом с севера. Николай Яккола, Антти Тимонен, Яако Ругоев, Пекка Пертту, Николай Лайне, Ортье Степанов выросли в атмосфере родного фольклора, который был для них не только собранием книг на библиотечной полке, но и каждодневной жизнью их отцов и матерей, питательной почвой их литературного творчества.

Литература и искусство Карелии многое почерпнули и продолжают черпать из ее фольклорного наследия, в том числе из классических книг Элиаса Лённрота. По «Калевале» и «Кантелетар» с успехом шли театральные спектакли, известность не только в Карелии получил балет Гельмера Синисало «Сампо», академику Лео Ланкинену принадлежат скульптурные портреты знаменитых сказительниц, многим обязана «Калевале» живопись Тамары Юфа и Георга Стронка, равно как графика Мюда Мечева, талантливого иллюстратора эпоса.

Фольклорные богатства Карелии, давно получившие мировое признание, заслуживают того, чтобы нам никогда не изменила историческая память и сохранялась культурная преемственность
 

SENATOR — СЕНАТОР
 

 

Литературно-музыкальный портал Анна Герман

 
® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж — 20 000 экз., объем — 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com.

© 1996-2018 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА». Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.