Ганзейский Союз | В истории немного примеров добровольных и взаимовыгодных союзов...
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

ГАНЗЕЙСКИЙ СОЮЗ


 

«При согласии и малые дела вырастают в большие;
при разногласии и большие распадаются»
( Саллюстий).

ДМИТРИЙ ВОЙНОВ

Ганзейский союз — карта Ганзейского СоюзаВ мировой истории не так много примеров добровольных и взаимовыгодных союзов, заключенных между государствами или какими-либо корпорациями. К тому же в подавляющем большинстве основой для них были корысть и алчность. И, как следствие, все они оказывались весьма недолговечными. Любое нарушение равновесия интересов в таком союзе неизменно приводило к его краху. Тем притягательнее для осмысления, как и для извлечения поучительных уроков в наши дни, становятся столь редкие образцы долгосрочных и прочных коалиций, где все действия сторон были подчинены идеям сотрудничества и развития.

В истории Европы таким образцом в полной мере может стать Ганзейский союз, успешно просуществовавший около четырех столетий. Рушились государства, начинались и заканчивались многочисленные войны, перекраивались политические границы государств континента, но торгово-экономический союз городов северо-восточной Европы жил и развивался.
Как появилось название «Ганза», точно не известно. Среди историков существует как минимум две версии. Одни считают, что Ганза — готское название и означает «толпа или группа товарищей», другие полагают, что в основе лежит средненижненемецкое слово, переводимое как «союз или товарищество». В любом случае, идея названия подразумевала некое «единение» ради общих целей.
Историю Ганзы можно отсчитывать с закладки в 1158 (или, по другим источникам, — в 1143) году балтийского города Любека. Впоследствии именно он станет столицей союза и символом могущества германских купцов. До основания города эти земли в течение трех веков были зоной влияния норманнских пиратов, контролировавших все побережье этой части Европы. Еще долго об их былой силе напоминали легкие беспалубные скандинавские ладьи, конструкции которых германские купцы переняли и приспособили для перевозки товаров. Их вместимость была невелика, зато маневренность и скорость вполне устраивали торговцев-мореплавателей вплоть до XIV века, когда им на смену пришли более тяжеловесные многопалубные суда, способные перевозить гораздо больше товаров.
Союз ганзейских купцов сложился не сразу. Этому предшествовали многие десятилетия осмысления необходимости соединения их усилий ради общей пользы. Ганзейский союз был первым в истории Европы торгово-экономическим объединением. К моменту его образования на побережье северных морей насчитывалось свыше трех тысяч торговых центров. Маломощные купеческие гильдии каждого из городов не могли в одиночку создать условия для безопасной торговли. В раздираемой междоусобными войнами раздробленной Германии, где князья для пополнения своей казны не гнушались промышлять обычным разбоем и грабежом, положение купца было малозавидным. В самом городе он был свободен и уважаем. Его интересы защищала местная купеческая гильдия, здесь он всегда мог найти поддержку в лице своих земляков. Но, выйдя за городской оборонительный ров, купец оставался один на один со многими трудностями, которые встречались ему на пути.
Даже прибыв к месту назначения, купец по–прежнему сильно рисковал. В каждом средневековом городе были свои законы и строго регламентированные правила торговли. Нарушение подчас одного, даже малозначащего, пункта могло грозить серьезными потерями. Скрупулезность местных законодателей доходила до абсурда. Они устанавливали, какой ширины должно быть полотнище ткани или глубина глиняных горшков, с какого времени можно начинать торговлю и когда ее надо заканчивать. Купеческие гильдии ревностно относились к конкурентам и даже устраивали засады на подступах к ярмарке, уничтожая их товары.
С развитием городов, ростом их самостоятельности и могущества, развитием ремесла и внедрением промышленных способов производства все актуальней становилась проблема сбыта. Поэтому купцы все чаще прибегали к заключению личных договоров между собой о взаимной поддержке на чужбине. Правда, в большинстве случаев они носили временный характер. Города нередко ссорились, разоряли друг друга, горели, но дух предприимчивости и свободы никогда не покидал их жителей.
Немаловажную роль в объединении городов в Ганзу сыграли и внешние факторы. С одной стороны, моря были полны пиратов, и в одиночку противостоять им было практически невозможно. С другой — у Любека, как формирующегося центра «товарищества», имелись крупные конкуренты в лице Кельна, Мюнстера и иных германских городов. Так, английский рынок был практически оккупирован кельнскими купцами. С разрешения Генриха III они в 1226 году основали в Лондоне собственную контору. Любекские купцы не остались в долгу. В следующем же году Любек добивается от германского императора привилегии именоваться имперским, а значит, становится обладателем статуса вольного города, что позволяло самостоятельно вести свои торговые дела. Постепенно он стал главным перевалочным портом на Балтике. Ни одно судно, идущее из Балтийского моря в Северное, не могло миновать его гавань. Влияние Любека еще больше усиливается после того, как местные купцы поставили под свой контроль люнебургские соляные копи, расположенные близ города. Соль в те времена считалась почти стратегическим товаром, монопольное владение которым позволяло диктовать свою волю целым княжествам.
На стороне Любека в противоборстве с Кельном выступил Гамбург, но потребовались долгие годы, прежде чем в 1241 году эти города заключили между собой договор об охране своей торговли. Первая статья соглашения, подписанного в любекской ратуше, гласила: «В случае если против наших или их горожан поднимутся разбойники и иные злые люди,… то мы на одинаковых началах должны участвовать в расходах и тратах на уничтожение и искоренение этих разбойников». Главное — торговля, без препятствий и ограничений. Каждый город обязан был защищать море от пиратов «по силе возможностей, так, чтобы справлять свою торговлю». Через 15 лет к ним присоединились Люнебург и Росток.
К 1267 году Любек уже накопил достаточно сил и средств, чтобы открыто заявить о своих претензиях на часть английского рынка. В том же году, используя все свое влияние при королевском дворе, Ганза открывает в Лондоне торговое представительство. С этих пор купцам из Скандинавии на просторах Северного моря стала противостоять мощная сила. С годами она будет крепнуть и возрастет тысячекратно. Ганзейский союз станет не только определять правила торговли, но зачастую и активно влиять на расстановку политических сил в пограничных странах от Северного до Балтийского морей. Могущество он собирал по крохам — иногда полюбовно, заключая с монархами сопредельных государств торговые соглашения, но порой и с помощью насильственных действий. Даже такой крупный по меркам Средневековья город как Кельн, являвшийся монополистом в германо-английской торговле, был вынужден сдаться и подписать договор о присоединении к Ганзе. В 1293 году официальное членство в «товариществе» оформили 24 города.


 

СОЮЗ ГАНЗЕЙСКИХ КУПЦОВ

Любекские купцы могли праздновать полную победу. Ярким подтверждением их силы служило подписанное в 1299 году соглашение, в котором представители Ростока, Гамбурга, Висмара, Люнебурга и Штральзунда постановили, что «впредь не будут обслуживать парусник того купца, который не входит в Ганзу». Это был своеобразный ультиматум тем, кто до сих пор не присоединился к союзу, но одновременно и призыв к сотрудничеству.
С начала XIV века Ганза становится коллективным монополистом торговли в северной Европе. Одно упоминание каким–либо купцом о своей причастности к ней служило лучшей рекомендацией для новых партнеров. К 1367 году число городов — участников Ганзейского союза возросло до восьмидесяти. Помимо Лондона его торговые представительства имелись в Бергене и Брюгге, Пскове и Венеции, Новгороде и Стокгольме. Немецкие купцы были единственными иностранными торговцами, которые имели в Венеции свое торговое подворье и за которыми северо-итальянские города признавали право свободного плавания по Средиземному морю.
Конторы, что содержала Ганза, были укрепленными пунктами, общими для всех ганзейских купцов. На чужбине они были защищены привилегиями от местных князей или муниципалитетов. Будучи гостями таких пунктов–факторий, все немцы подчинялись строгой дисциплине. Ганза очень серьезно, ревностно оберегала свои владения. Практически в каждом городе, где торговали купцы союза и тем более в пограничных административных центрах, не вошедших в его состав, была развита система шпионажа. О любом действии конкурентов, направленных против них, практически сразу становилось известно.
Порой эти фактории диктовали свою волю целым государствам. Как только в норвежском Бергене какие–либо образом ущемлялись права союза, тут же вступали в силу ограничения на поставку пшеницы в эту страну, и властям ничего не оставалось, как идти на попятную. Даже на западе, где Ганза имела дела с более сильными партнерами, она сумела выбить себе значительные привилегии. Скажем, в Лондоне «Немецкий двор» владел собственными причалами и складами и был освобожден от большей части налогов и сборов. У них даже были свои судьи, и то, что ганзейцам поручали охранять одни из ворот города, уже говорит не только об их влиянии на английскую корону, но и несомненном уважении, которым они пользовались на Британских островах.
Именно в это время ганзейские купцы начали устраивать свои знаменитые ярмарки. Они проходили в Дублине и Осло, Франкфурте и Познани, Плимуте и Праге, Амстердаме и Нарве, Варшаве и Витебске. Десятки городов Европы с нетерпением ждали их открытия. Порой это была единственная возможность для местных жителей купить все что душе угодно. Здесь приобреталось то, ради чего семьи, отказывая себе в необходимом, долгие месяцы копили деньги. Торговые ряды ломились от обилия восточной роскоши, утонченных и экзотических предметов быта. Там фламандское полотно встречалось с английской шерстью, аквитанские кожи с русским медом, кипрская медь с литовским янтарем, исландская сельдь с французским сыром, а венецианское стекло — с багдадскими клинками.
Купцы прекрасно понимали, что лес, воск, пушнина, рожь, лесоматериалы Восточной и Северной Европы имели ценность, лишь будучи реэкспортированы на запад и юг континента. В обратном направлении шли соль, сукна, вино. Система эта, простая и крепкая, наталкивалась, однако, на многие трудности. Именно эти трудности, которые предстояло преодолеть, и сплавили воедино совокупность городов Ганзы.
Союз много раз испытывался на прочность. Ведь была в нем и определенная хрупкость. Города — а их число в период расцвета достигало 170 — находились далеко друг от друга, а редкие собрания их делегатов на общие ганзатаги (сеймы) не могли решить все периодически возникавшие между ними противоречия. За Ганзой не стояли ни государство, ни церковь, только население городов, ревниво относившееся к своим прерогативам и гордившееся ими.
Прочность же проистекала из общности интересов, из необходимости вести одну и ту же экономическую игру, из принадлежности к общей «цивилизации», замешанной на торговле в одном из самых многолюдных морских пространств Европы. Немаловажным элементом единения стал и общий язык, в основании которого лежал нижненемецкий, обогащенный латинскими, польскими, итальянскими и даже украинскими словами. Купеческие семейства, превращавшиеся в кланы, можно было обнаружить и в Ревеле, и в Гданьске, и в Брюгге. Все эти узы рождали сплоченность, солидарность, общие привычки и общую гордость, общие для всех ограничения.
В богатых городах Средиземноморья каждый мог вести свою собственную игру и яростно драться с собратьями за влияние на морских путях и предоставление исключительных привилегий при торговле с другими странами. На Балтике и на Северном море это было делать значительно труднее. Доходы от тяжеловесных и занимающих значительный объем при низкой цене грузов оставались скромными, а затраты и риск — не в пример большими. В отличие от крупных торговых центров южной Европы, таких как Венеция или Генуя, у купцов–северян норма прибыли в лучшем случае составляла 5%. В этих краях больше чем где бы то ни было требовалось все четко рассчитывать, делать сбережения, предвидеть.
Художник Аполлинари Васнецов: «Новгородский торг»

НАЧАЛО ЗАКАТА

Апогей Любека и связанных с ним городов пришелся на довольно позднее время — между 1370 и 1388 годами. В 1370 году Ганза взяла верх над королем Дании и заняла крепости на датских проливах, а в 1388 году в результате спора с Брюгге, после эффективной блокады, она заставила этот богатый город и правительство Нидерландов капитулировать. Однако уже тогда наметились первые признаки спада в экономической и политической мощи союза. Пройдет несколько десятилетий, они станут более очевидными. Во второй половине XIV века в Европе после промчавшейся по континенту эпидемии чумы разразился сильный экономический кризис. В анналы истории она вошла как Черный мор. Правда, несмотря на демографический спад, спрос на товары из бассейна Балтийского моря в Европе не снизился, а в Нидерландах, не сильно пострадавших от мора, даже возрос. Но именно движение цен сыграло с Ганзой злую шутку.
После 1370 года стали постепенно падать цены на зерновые, а затем, начиная с 1400 года, резко пошел вниз и спрос на пушнину. В то же время значительно увеличилась потребность в промышленных изделиях, на торговле которыми ганзейцы практически не специализировались. Говоря современным языком, основой из бизнеса были сырье и полуфабрикаты. К этому можно добавить начавшийся упадок далеких, но столь необходимых для экономики Ганзы золотых и серебряных рудников в Чехии и Венгрии. И, наконец, основной причиной начала заката Ганзы стали изменившиеся государственно-политические условия в Европе. В зоне торгово-экономических интересов Ганзы начинают возрождаться территориальные национальные государства: Дания, Англия, Нидерланды, Польша, Московское государство. Имея сильную поддержку власть имущих, купцы этих стран стали теснить Ганзу на всем пространстве Северного и Балтийского морей.
Правда, посягательства не оставались безнаказанными. Некоторые города ганзейского союза упорно защищались, как делал это Любек, который еще в 1470-1474 годах взял верх над Англией. Но это были скорее единичные случаи, большинство других городов союза предпочитало договориться с новыми торговцами, заново поделить сферы влияния и выработать новые правила взаимодействия. Союз вынужден был приспосабливаться.
Первое поражение Ганза получила от набиравшего силу Московского государства. Ее связи с новгородскими купцами насчитывали более трех столетий: первые торговые договоры между ними относятся к XII веку. За столь продолжительный срок Великий Новгород стал своеобразным форпостом Ганзы не только на северо-востоке Европы, но и на землях славянских народов. Политика Ивана III, стремившегося объединить раздробленные русские княжества, рано или поздно должна была прийти в противоречие с независимым положением Новгорода. Ганзейские купцы в этом противоборстве заняли внешне выжидательную позицию, но тайно активно помогали новгородской оппозиции в борьбе с Москвой. Здесь Ганза во главу угла ставила свои, прежде всего торговые, интересы. Получить для себя привилегии у новгородского боярства было значительно легче, нежели у мощного Московского государства, которое уже не желало иметь торговых посредников и терять прибыли при экспорте товаров на Запад...
Художник Аполлинари Васнецов (1864-1933): Московский Кремль при Иване III (XV век)


 

РОССИЯ ГЛАЗАМИ ЕВРОПЕЙСКИХ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ И ДИПЛОМАТОВ

ЖИЛЬБЕР ДЕ ЛАННУА,
фламандский рыцарь, советник и камергер герцога Бургундского Жана Бесстрашного, в 1413 году посетил Великий Новгород, описав свои впечатления в книге «Путешествия Жильбера де Ланнуа в восточные земли Европы»:

«Великий Новгород — удивительно большой город; он расположен на большой равнине, окружённой большими лесами, и находится в низкой местности среди вод и болот...
Внутри упомянутого города живёт много больших сеньоров, которых они называют боярами, и там есть такие горожане, которые владеют землёй в 200 лье (немногим менее 1000 км.) длины, богаты и могущественны удивительно....
Они имеют в своём городе рынок, на котором продают и покупают себе женщин, имея на это право (но мы, истинные христиане, не осмелились бы сделать этого никогда в жизни), и покупают своих женщин одну вместо другой за кусок или за два серебра как сойдутся — так, чтобы один дал достаточно другому...
Женщины носят волоса, заплетённые в 2 косы, висящие сзади на спине, а мужчины — одну косу. Я был девять дней в этом городе, и упомянутый епископ присылал мне каждый день более 30 человек с хлебом, мясом, рыбой, буковыми орехами, пореем, пивом и мёдом, а вышеупомянутые тысяцкие и посадники дали мне обед самый странный и самый удивительный из всех, виденных мною когда-либо.
В ту зиму было так холодно, что занимательно было бы рассказать о стужах, которые там были, потому что мне приходилось ехать в стужу... Одно из чудес, производимых холодом, состояло в том, что, когда проезжали по лесам, слышно было, как деревья трескаются и раскалываются сверху донизу от мороза.
Там случается видеть, как замёрзшие глыбы конского помета разлетаются вверх от мороза. И когда ночью приходилось спать в пустыне, то мы находили свою бороду, брови и веки обмёрзлыми от дыхания человеческого и полными льдинок, так, что, проснувшись, едва можно открыть глаза».

 

АМБРОДЖО КОНТАРИНИ,
знатный венецианец, в 1474 Венецианской республикой был послан в Персию с дипломатической миссией. Возвращаясь из Персии, Контарини в конце 1476 года побывал в России, в том числе и в Москве, где провёл четыре месяца и был принят лично Иваном III.
Свои впечатления о России изложил в заметках «Путешествие в Персию»:

«Город Москва стоит на небольшом холме; ее замок и весь остальной город — деревянные. Река, называемая Москва, проходит через середину города и имеет много мостов. Город окружён лесами.
Страна чрезвычайно богата разными сортами зерновых.... Страна очень холодная... В конце октября река, протекающая посередине города, замерзает. На реке строят лавки — здесь происходит вся торговля.
В ноябре забивают скот и привозят в город цельные туши на продажу. Приятно видеть большое количество ободранных коровьих туш, поставленных на ноги на льду замёрзшей реки.
У них нет таких фруктов, кроме небольшого количества огурцов, лесных орехов и диких яблок.
Делать запасы надо зимой, потому что тогда легко перевозить на санях; летом — страшная грязь...
У них нет никакого вина, но они употребляют напиток из меда, который приготовляют с листьями хмеля; это неплохой напиток. Великий князь запретил делать эти вина».
«Они ведут торговлю с величайшим лукавством и обманом. Иностранцам они все продают дороже»

 

СИГИЗМУНД ФОН ГЕРБЕРШТЕЙН,
австрийский дипломат, в 1517 и 1526 году посещал Россию с дипломатическими миссиями. Пробыв в стране в общей сложности около года, в 1549 году он издал книгу «Записки о московских делах». Она считалась самым подробным и достоверным описанием русских и Российского государства, сделанным иностранцем вплоть до XIX века.

О власти:
«Из государей, которые ныне повелевают Руссией, первый — великий князь Московии, владеющий большею её частью; второй — великий князь литовский; третий — король польский, который ныне властвует и над Польшей, и над Литвою».

О русских купцах:
«Они ведут торговлю с величайшим лукавством и обманом. Покупая иностранные товары, они всегда понижают их цену наполовину. Иностранцам они все продают дороже. Если при сделке неосторожно обмолвишься, обещаешь что-нибудь, они в точности припомнят это и настойчиво будут требовать исполнения обещания, а сами очень редко исполняют то, что обещают.
Есть у них обычай ставить себя посредником между продавцом и покупателем, и, взяв подарки особо и с той, и с другой стороны, обеим обещать своё верное содействие».

О праздниках:
«Именитые мужи чтут праздничные дни тем, что по окончании богослужения устраивают пиршество и пьянство и облекаются в белые нарядные одеяния, а простой народ по большей части работает, говоря, что праздничать и воздерживаться от работы — дело городское.
Граждане и ремесленники присутствуют на богослужении, по окончании которого возвращаются к работе, считая, что заняться работой более богоугодно, чем попусту растрачивать достаток и время на питье, игру и тому подобные дела.
Человеку простого звания запрещены напитки: пиво и мёд, но все же им позволено пить в некоторые особо торжественные дни, как, например, Рождество Господне и другие дни, в которые они воздерживаются от работы, конечно, не из набожности, а скорее для пьянствования».

 

КЛИМЕНТ АДАМС,
второй капитан корабля «Эдуард Бонавентура» в экспедиции Ричарда Ченслора, посетил Россию в 1553-1554 годах и изложил свои впечатления в книге «Английское путешествие к московитам»:

«Пространство Москвы равняется, как наши уверяют, величине Лондона с предместьем. Строений хотя и много, но без всякого сравнения с нашими; улиц также много, но они не красивы и не имеют каменных мостовых; стены зданий деревянные, на крыши употребляется дрань. К городу примыкает замок красивый и хорошо укреплённый... В замке 9 довольно красивых монастырей...
Русский переносит холод выше всякого вероятия и довольствуется самым малым количеством пищи. Когда земля покрыта глубоким снегом и окостенела от сильного мороза, Русский развешивает свой плащ на кольях, с той стороны, с которой дует ветер и сыплется снег, разводит себе маленький огонёк и ложится спиною к ветру; один и тот же плащ служит ему крышей, стеной и всем.
Этот жилец снегов черпает воду из замёрзшей реки, разводит в ней овсяную муку, и обед готов. Насытившись, он тут же располагается и отдыхает при огне. Мёрзлая земля служит ему пуховиком, а пень или камень подушкою.
Неизменный его товарищ, конь, питается не лучше своего героя. Эта истинно боевая жизнь Русских под ледяным небом Севера — какой сильный упрёк женоподобной изнеженности наших Князей, которые, в климате несравненно лучшем, употребляют тёплые сапоги и шубы!..
Если кого поймают в воровстве, то заключают в тюрьму и секут розгами. За первую вину не вешают, как у нас, и это называют законом милосердия. Кто попадётся в другой раз, тому отрезывают нос и клеймят лоб; за третью вину вешают. Вытаскивающих из карманов кошельки так много, что, если б правосудие не преследовало их со всей строгостью, от них не было бы проходу».

 

ЖАК МАРЖЕРЕТ,
профессиональный солдат-наёмник, состоявший на русской службе в период Смутного времени (1600-1606, 1608-1611 годы), описал свои впечатления в книге «Состояние Российской державы и Великого княжества Московского»:

«Русские с некоторых пор, после того как они сбросили иго татар и христианский мир кое-что узнал о них, стали называться московитами — по главному городу Москве, который носит княжеский титул, но не первый в стране, так как государь именовался некогда великим князем владимирским и теперь ещё называет себя великим князем владимирским и московским.
Поэтому ошибочно называть их московитами, а не русскими, как делаем не только мы, живущие в отдалении, но и более близкие их соседи. Сами они, когда их спрашивают, какой они нации, отвечают: Russac, т.е. русские, а если их спрашивают, откуда, они отвечают: is Moscova — из Москвы, Вологды, Рязани или других городов...
Император дарует каждому свободу совести при отправлении обрядов и верований, за исключением римских католиков. Они не допускают у себя ни одного еврея с тех пор, как Иван Васильевич, прозванный Грозным, приказал собрать всех их, сколько было в стране, и, связав им руки и ноги, привести на мост, велел им отречься от своей веры и заставил сказать, что они хотят окреститься и веровать в Бога Отца, Сына и Святого духа, и в тот же момент приказал всех их побросать в воду...
Среди них много людей пожилых, 80-, 100— либо 120-летних. Только в этом возрасте они подвержены болезням. Они не знают, что такое врач, разве только император и некоторые главные вельможи.
Они также считают нечистым многое из того, что используется в медицине, среди прочего неохотно принимают пилюли; что касается промывательных средств, то они их ненавидят, как и мускус, цибет и тому подобное.
Но если простолюдины заболевают, они берут обычно водки на хороший глоток и засыпают туда заряд аркебузного пороха или же головку толчёного чеснока, размешивают это, выпивают и тотчас идут в парильню, столь жаркую, что почти невозможно вытерпеть, и остаются там, пока не попотеют час или два, и так поступают при всякой болезни».

Художник Аполлинари Васнецов (1864-1933): «Книжные лавочки на Спасском мосту в XVII веке»

ЯКОБ РЕЙТЕНФЕЛЬС,
уроженец Курляндии, дипломат, находившийся в России в 1670-1673 годах, он описал свои впечатления в сочинении «Сказания светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о Московии»:

«Мосхи весьма способны переносить всякого рода трудности, так как их тела закалены от рождения холодом. Они спокойно переносят суровость климата и нисколько не страшатся выходить с открытою головою под снег или дождь, равно как и на зной, словом, в какую бы то ни было погоду.
Дети трёх-четырёх лет от роду, зачастую, в жесточайшие морозы, ходят босые, еле прикрытые полотняною одеждою и играют на дворе, бегая взапуски... Последствием сего являются знаменитые закалённые тела, и мужчины, хоть и не великаны по росту, но хорошо и крепко сложенные, из которых иные, совершенно безоружные, иногда вступают в борьбу с медведями и, схватив за уши, держат их, пока те не выбьются из сил; тогда они им, вполне подчинённым и лежащим у ног, надевают намордник...
Внешний вид женщин несколько более изящен, но лицо у них круглое, губы выдаются вперёд и брови всегда подкрашены, да и все лицо разрисовано, ибо они все употребляют притирания. Обыкновение румяниться считается, в силу привычки, столь необходимым, что женщину, не пожелавшую покрасить своё лицо, сочли бы за надменную и стремящуюся отличиться пред другими, ибо она-де дерзко считает себя достаточно красивою и нарядною и без краски и искусственных прикрас.
Большинство женщин посвящают поэтому сему пустому занятию много труда, но в возмездие за эту поддельную красоту они, приближаясь к старости, имеют лица, изборождённые морщинами, так сильно они белят и румянят его, некрасивое в естественном своём виде, хотя не могу отрицать того, что и у русских встречаются свои Венеры.
Впрочем, они прикидываются скромными, выступают прямо и очень медленно по причине высоких каблуков. Руки у них, говорят, очень нежны и, пожалуй, мягче ваты, так как они, действительно, едва ли производят какую-либо домашнюю, мало-мальски грубую работу».

 

МАРКИЗ АСТОЛЬФ ЛУИ ЛЕОНОР ДЕ КЮСТИН,
французский аристократ, побывавший в России, выпустил книгу «Россия в 1839 году» (За этим трудом вот уже два века сохраняется слава одного из самых русофобских произведений о России).

О Москве:
«...изо всех европейских городов Москва — самое широкое поле деятельности для великосветского развратника. Русское правительство прекрасно понимает, что при самодержавной власти необходима отдушина для бунта в какой-либо области, и, разумеется, предпочитает бунт в моральной сфере, нежели политические беспорядки. Вот в чем секрет распущенности одних и попустительства других».

Об аристократах:
«В России великосветские дамы и господа умеют вести беседу с той непринуждённой учтивостью, секрет которой мы, французы, почти полностью утратили... Если таково следствие деспотической власти, да здравствует Россия».

О крестьянах:
«Кроткий и вместе свирепый облик русских крестьян не лишен изящества; статность, сила, широкие плечи, кроткая улыбка на устах, смесь нежности и свирепости, что читается в их диком, печальном взоре — все это придаёт им вид, настолько же отличный от вида наших землепашцев... В здешних людях есть какая-то явная, но неизъяснимая прелесть, сочетание восточной томности с романтической мечтательностью северных народов».

О Петербурге:
«Из-за за царящей здесь повсюду пустоты памятники кажутся крошечными; они теряются в безбрежных пространствах. Даже колонна Александра, возвышающаяся над Зимним дворцом, напоминает вбитый в землю колышек. Вообразите себе огороженное пространство, на котором могут провести манёвры сто тысяч человек и при этом останется много свободного места: на таких просторах ничто не может выглядеть огромным. Если здесь когда-нибудь начнётся давка, то она окончится плачевно; в обществе, устроенном так, как это, толпа породит революцию».

О чиновниках:
«Россией управляет класс чиновников... и управляет часто наперекор воле монарха... самодержец всероссийский часто замечает, что он вовсе не так всесилен, как говорят, и с удивлением, в котором он боится сам себе признаться, видит, что власть его имеет предел. Этот предел положен ему бюрократией...».

О русской нации:
«Русский народ безмерно ловок: ведь эта людская раса... оказалась вытолкнута к самому полюсу... Тот, кто сумел бы глубже проникнуть в промыслы Провидения, возможно, пришёл бы к выводу, что война со стихиями есть суровое испытание, которому Господь пожелал подвергнуть эту нацию-избранницу, дабы однажды вознести ее над многими иными».

О своей книге:
«Не нужно уличать меня в противоречиях, я заметил их прежде вас, но не хочу их избегать, ибо они заложены в самих вещах; говорю это раз и навсегда. Как дать вам реальное представление обо всем, что я описываю, если не противореча самому себе на каждом слове?».

Художник Борис Кустодиев: «Ярмарка в деревне»

С потерей независимости Новгородской республикой в 1478 году Иван III ликвидирует и ганзейскую слободу. После этого в состав Русского государства вместе с Новгородом вошла и значительная часть Карельских земель, находившихся во владениях новгородского боярства. С этого времени Ганзейский союз практически утрачивает контроль над экспортом из России. Впрочем, и сами русские не сумели воспользоваться всеми преимуществами самостоятельной торговли со странами северо-восточной Европы. По количеству и качеству кораблей новгородское купечество не могло соперничать с Ганзой. Поэтому объемы экспорта сократились, а сам Великий Новгород потерял значительную часть доходов. Но и Ганза не смогла компенсировать потерю русского рынка и, прежде всего, доступа к стратегическому сырью — строевому лесу, воску и меду.
Следующий сильный удар она получила от Англии. Укрепляя свою единоличную власть и помогая английским купцам освободиться от конкурентов, королева Елизавета I распорядилась ликвидировать ганзейский торговый двор «Стилярд». Вместе с этим были уничтожены и все привилегии, которыми обладали немецкие купцы в этой стране.
Историки объясняют упадок Ганзы политическим инфантилизмом Германии. Раздробленная страна поначалу сыграла положительную роль в судьбе ганзейских городов — им попросту никто не мешал объединяться. Радовавшиеся изначально своей свободе города так и остались предоставленными самим себе, но уже в совершенно иных условиях, когда их соперники в других странах заручились поддержкой своих государств. Важной причиной заката стало и очевидное уже к XV веку экономическое отставание северо-восточной Европы от западной. В отличие от экономических экспериментов Венеции и Брюгге, Ганза по-прежнему колебалась между натуральным обменом и деньгами. Города редко прибегали к кредитам, ориентируясь в основном на собственные средства и силы, мало доверяли вексельным системам расчета и искренне верили только в силу серебряной монеты.
Консерватизм немецких купцов, в конце концов, сыграл с ними злую шутку. Не сумев приспособиться к новым реалиям, средневековый «общий рынок» уступил свое место объединениям купцов исключительно по национальному принципу. С 1648 года свое влияние на расстановку сил в сфере морской торговли Ганза окончательно утрачивает. Последний ганзентаг с трудом удается собрать только к 1669 году. После бурной дискуссии, так и не уладив накопившиеся противоречия, большинство делегатов разъезжается из Любека с твердым убеждением никогда больше не собираться. Впредь каждый город желал вести свои торговые дела самостоятельно. Название ганзейских городов сохранилось только за Любеком, Гамбургом и Бременом как напоминание о былой славе союза.
Распад Ганзы объективно вызревал в недрах самой Германии. К XV веку стало очевидным, что политическая раздробленность немецких земель, самоуправство князей, их распри и предательства стали тормозом на пути экономического развития. Отдельные города и районы страны постепенно теряли веками налаженные связи. Между восточными и западными землями обмен товарами уже практически не осуществлялся. Северные регионы Германии, где в основном было развито овцеводство, также слабо контактировали с промышленными южными областями, которые все более ориентировались на рынки городов Италии и Испании. Дальнейшему росту мировых торговых связей Ганзы мешало отсутствие единого внутреннего национального рынка. Постепенно становилось очевидным, что мощь союза более зиждилась на потребностях внешней, а не внутренней торговли. Этот крен окончательно «утопил» его после того, как соседние страны все активнее стали развивать капиталистические отношения и активно защищать внутренние рынки от конкурентов.


 

НО ИСТОРИЯ УЧИТ…

История существования Ганзейского союза, его опыт, ошибки и достижения весьма поучительны не только для историков, но и для современных политиков. Многое из того, что возвысило его, а потом низвергло в небытие, повторяется и в новейшей истории Европы. Порой страны континента в своем стремлении создать прочный союз и достичь таким образом преимуществ на мировой арене совершают те же просчеты, что и ганзейские купцы много веков назад.
Один из таких уроков вновь удивительным образом преподается уже современным политикам и экономистам как на Западе, так и в России. Проблема Калининградского анклава на территории расширяющегося Европейского союза напоминает ситуацию, возникшую более шести веков назад, когда несговорчивость Ганзы и Русского государства привели к разрыву экономически выгодных связей между ними. Сегодня Евросоюз, не желая идти на уступки, также провоцирует Россию к принятию адекватных шагов. По сути вновь дала ростки система двойных стандартов, ставшая, казалось бы, пережитком холодной войны и доказавшая свою бесперспективность. Вводя ограничения на свободное перемещение товаров и людей из Калининграда на материковую часть страны, ЕС вновь разделяет народы на свои и чужие. В условиях набирающей силу мировой экономической интеграции такая позиция неминуемо приведет к конфликту. Уже в ближайшем будущем это, безусловно, скажется на темпах экономического роста еврозоны, если учесть, что сегодня Россия является одним из самых крупных поставщиков энергоресурсов для стран Евросоюза. Без российского газа, нефти и леса Европа не сможет в полной мере строить свою самостоятельную экономическую политику в мире. А это неизбежно подорвет и ее привлекательность в жесткой борьбе за инвестиции с США и набирающими силу молодыми экономиками юго-восточной Азии и Латинской Америки…
На протяжении столетий громадный опыт Ганзы так и не был востребован. Прошло более двух столетий со времени официального ее распада, прежде чем в Европе появился первый не политический, а экономический союз государств. Уже после второй мировой войны, в 1951 году, на руинах былых политических амбиций шесть государств континента — Бельгия, Франция, Германия, Италия, Люксембург и Нидерланды учредили Европейское сообщество угля и стали. В его основу вновь легли принципы свободной торговли и согласования интересов. Успех этого договора воодушевил страны–участницы распространить процесс интеграции и на другие сферы экономики. Через шесть лет в Риме учреждается Европейское экономическое сообщество, положившее начало современному Европейскому Союзу.
В современной Германии — как напоминание о былой славе — восточнонемецкий город Росток официально называют Ганзейский Росток. Существующая в городе футбольная команда носит название «Ганза». В Таллинне, наследнике торговых традиций ганзейского Ревеля, прошло собрание мэров городов, чья судьба несколько столетий назад была неразрывно связана с Ганзой. Одним из доминирующих тезисов практически всех докладов участников встречи стала мысль о превращении Балтики, на берегах которой проживает сегодня более 50 миллионов человек, в особый экономический суперрегион. Идеи Ганзы вновь занимают умы политиков и предпринимателей, трансформируясь в конкретные проекты общеевропейской интеграции


SENATOR — СЕНАТОР


 
Литературно-музыкальный портал Анна Герман

 

 
® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж — 20 000 экз., объем — 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com.


© 1996-2018 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их
использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал
«СЕНАТОР»
ИД «ИНТЕРПРЕССА»
. Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.


Литературно-музыкальный портал Анна Герман       К 70-летию Победы: пятилетняя Марина Павленко – участница III МТК «Вечная Память» (песня «Прадедушка»)       Царь-освободитель Александр II       Театр песни Анны Герман: фильмы и концерты       Джульетта - Оливия Хасси       ЕКАТЕРИНА ВТОРАЯ - ЕКАТЕРИНА ВЕЛИКАЯ       Белый генеарл - генерал Михаил Скобелев       Публицистика | Литературно-музыкальный портал Анна Герман       Валентина Толкунова - СЕНАТОР       Владимир Васильев и Мир Балета       Орфею ХХ века МУСЛИМУ МАГОМАЕВУ       Грязная ложь КОМСОМОЛЬСКОЙ ПРАВДЫ       ПРОРОЧЕСТВО ДОСТОЕВСКОГО       Анастасия Цветаева | Литературно-музыкальный портал Анна Герман       Официальный видеоканал Марины Павленко       Они стали светилами для потомков       Ирина Бокова: «Образование — залог устойчивого развития мира!»