Русская Германия — Веймар, Марбург… | Об истоках российско-германских отношений
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

РУССКАЯ ГЕРМАНИЯ — ВЕЙМАР, МАРБУРГ...


 

ВЛАДИМИР ОСТРОГОРСКИЙ
(Берлин)

У всех на слуху обычно столицы, но именно маленькие городки составляют основу любой страны. Их история, как правило, не менее интересна и богата, чем у блестящих мегаполисов. Это тем более верно, если говорить о Германии, где слово «провинция» никогда не имело пренебрежительного оттенка.
Веймар


 

МАЛЕНЬКАЯ ГЕРМАНИЯ

До того, как Бисмарк объединил Германию «железом и кровью», была она всего лишь конгломератом многочисленных государств, побольше или поменьше и вообще карликов. У всех был суверенитет, правительство, законы. Многообразие это скреплялось общим языком, общей культурой и этикой.
Хороша ли была государственная раздробленность или плоха, пошла ли она Германии во вред или на пользу — немецкими историками окончательно не выяснено. Они спорят об этом и по сей день. С точки зрения воинственного кайзера Вильгельма II, втянувшего свою страну в Первую мировую войну, «Kleinstaaterei» (наиболее близкий перевод этого термина — «местечковость» — Авт.) была для Германии крайне вредной. И с точки зрения Адольфа Гитлера, развязавшего Вторую мировую войну, тоже. Обслуживавшие их немецкие историки исписали горы бумаги о пороках «Kleinstaaterei». Куда же это годится, твердили они, сильные централизованные государства англичан, французов и прочих давно обзавелись заморскими колониями, превратились в империи, а немцы на базар опоздали. И всё из-за этой «Kleinstaaterei», будь она неладна. Только покончив с нею, немцы займут, наконец, достойное место в этом несовершенном мире, где сила солому ломит. А иначе хорошей жизни им не видать.
Правда, вышло не совсем так, как предсказывали имперские идеологи. Обе мировые войны, спровоцированные во многом Германией, обернулись наибольшими потерями именно для неё. Поэтому более популярной стала другая точка зрения на «Kleinstaaterei». Её представители доказывали, что многообразие, определявшее жизнь Германии на протяжении многих веков, пошло ей на пользу. А именно обеспечило, говоря нынешним языком, полноценное использование местных ресурсов — народнохозяйственных, культурных и человеческого потенциала. И, наконец, удерживало Германию, если не от междоусобиц, то по меньшей мере от крупномасштабных авантюр, зачастую заканчивавшихся катастрофой.
Нынешняя Германия учла исторический опыт. При своём становлении она избежала и чрезмерной централизации, и её антипода, «Kleinstaaterei». Её федеральная структура предоставляет регионам или, как здесь говорят, федеральным землям обширные полномочия, особенно в бюджетной сфере, а также в области культуры и образования. При этом верхняя палата германского парламента недовесок к нижней, не декоративный завиток на фасаде государства, как иногда бывает, а весьма действенная инстанция, без одобрения которой не может быть принят никакой закон, затрагивающий интересы федеральных земель. Она избирает президента страны, правда, ею не правящего, а лишь её представляющего, а сама формируется из первых лиц федеральных земель и без какого-либо вмешательства центра. И все-таки Германия — это не Бонн, как раньше, и не Берлин, как сейчас, а множество городов, которые и создают её неповторимый облик.


 

ОБИТЕЛЬ МУЗ

Иоганн Вольфганг Гете
По российским масштабам Веймар совсем невелик. Вроде Кинешмы. Или Кимр. Но вот уже два века славен на весь мир: здесь жили и творили Гёте и Шиллер и многие другие знаменитости из мира немецкой поэзии, изящных искусств и философии. Городу присвоен неофициальный титул столицы немецкой культуры. А недавно ООН занесла его в список сокровищниц культурного наследия человечества. Честь, которой удостоились немногие города.
А ведь было время, когда он был известен разве что тем, что в его соборной церкви проповедовал Лютер. А в остальном... Ну, конечно, главный город самостоятельного государства. Однако таковые в раздробленной на уделы холмистой Тюрингии существовали чуть ли не в каждой долине. И хотя Веймарское герцогство было больше других (на рубеже ХIХ века 106398 жителей и 36 квадратных миль территории), кануло бы оно в Лету бесследно, если бы его правители не оказались людьми дальновидными. Они своевременно поняли, что каждому надо разрабатывать свою жилу. А таковой была для Веймара культура, здесь ещё до Гёте и Шиллера, то есть в XVII — начале XVIII веков жили и работали такие мастера, как отец и сын Кранахи и композитор Бах. Вот и стало веймарское правительство тратить на поддержку деятелей искусства и науки больше, чем на армию, что по тем временам было в Германии не совсем обычно.
Иоганн Вольфганг ГетеНе просчитались веймарские герцоги. Никто в Германии не мог покуситься на государство, хоть и карликовое, но превращённое в обитель муз, не рискуя при этом прослыть варваром. И это защищало Веймар надёжнее, чем пушки, тем более что большие калибры были ему не по карману.
Расположенный вдалеке от торговых путей, не прославленный на поле брани, не богатый памятниками старины, Веймар тем не менее стал известен во всём мире. И сам Наполеон Бонапарт, который не торопился навестить прусский Берлин, нашёл время посетить город, затерянный в предгорьях Тюрингского леса.
Расцвет Веймара шёл вразрез с господствующей тенденцией этого периода европейской истории. Становление национальных государств на европейском континенте вызвало к жизни столичные мегаполисы, в которых воплощались слава и сила правящих классов. Туда устремлялись все, кто хотел выбиться в люди. Слово «провинция» стало ассоциироваться с обидным «захолустье». По-немецки «Krдhwinkel», заповедное место ворон и галок.
Иоганн Кристоф Фридрих фон Шиллер 
Шиллер — выдающийся немецкий драматург, поэт, видный представитель романтизма, один из создателей национальной литературы Нового времени и самых значимых персон немецкого Просвещения, теоретик искусства, философ, историк, военврач. Шиллер был популярен на всем континенте, многие его пьесы по праву вошли в золотой фонд мировой драматургии.Но Веймар свидетельствовал: провинция провинции рознь. Есть и такая, что не уступит столице. По меньшей мере, как источник новых идей, как маяк культуры.
По русской пословице об избе, красной не углами, а пирогами. Если, конечно, под пирогами понимать не закуску с высокоградусной выпивкой, а градус духовной жизни, высота которого измеряется не тем же аршином, что высота небоскрёбов и заводских труб.
Конечно, не только Веймар иллюстрирует в Германии эту истину. Если составить список из названий её небольших городов, ставших центрами немецкой и даже мировой культуры, он получится длинным. В него войдут обязательно университетские города. Например, Мюнстер, который живёт своим университетом, известным разработками в области точных наук. Или Марбург, ставший мировым центром славистики. Или Дессау, без которого не было бы современной школы дизайна. И неслучайно в немецком языке слово «провинция» не получило рельефно выраженного уничижительного оттенка.
Впрочем, были и на немецкой земле рецидивы великодержавного отношения к провинции. Позволю себе поделиться в этой связи первым впечатлением от Веймара, полученным ещё лет 45 тому назад. Тогда этот город был не только небольшим, каким он и по сей день остаётся. Он был и ещё каким — то запылённым и неухоженным.
У этого состояния Веймара были причины, коренившиеся в политике властей ГДР. В первое время после войны они ещё заботились о городе Гёте и Шиллера, поскольку придавали ему большое значение как символу общегерманской культуры и колыбели первой немецкой республики, так и называвшейся «Веймарской». Кстати, не случайно провозглашённой именно в этом городе: её основателям хотелось поспекулировать на его славном имени. Но затем, когда курс на объединение Германии был сдан гэдээровцами в архив, ассигнования Веймару были урезаны в несколько раз.
Посаженный, как и другие провинциальные города Восточной Германии, на голодный паек, Веймар в то время изрядно обветшал. Даже в его центральной части, где каждый дом с мемориальной доской, со стен осыпалась штукатурка, а с крыш падала черепица. «Вот-те на!» — думал я, гуляя по его улицам. Вот тебе и обитель гуманистической культуры Германии.
Дом Гёте с его низкими потолками, бесчисленными закоулками и извилистыми переходами оставил у меня тогда смутное впечатление. Ho выйдя на улицу, я одёрнул себя. Дело не в том, какие потолки в этом доме, а в том, что под этими потолками был написан «Фауст». Вот уж поистине: «не красна изба углами...».
Веймар. Памятник Гете и Шиллеру перед театром


 

…И АНГЕЛ МУЗ

Портрет Великой княгини Марии Павловны, наследной герцогини Саксен-Веймар-ЭйзенахПодлинную суть Веймара распознала за его провинциальным фасадом современница Пушкина и Гёте Великая княжна Мария Павловна Романова.
В начале девятнадцатого века она прибыла из Санкт-Петербурга в Веймар и осталась в нем до конца своих дней. Одна из самых завидных невест тогдашней Европы, образованная и начитанная, причастная к литературе и музыке, она вышла замуж за сына веймарского герцога, хотя не питала, насколько известно, тёплых чувств к жениху. Конечно, как дочь императора Павла Первого она могла рассчитывать на жениха посолиднее. И все же отправилась в Веймар, весь бюджет которого не достигал и половины суммы, отпускавшийся ей «на булавки» её царственным братом Александром. Видно, понимала, что едет жить не в захолустье, а в «тюрингские Афины». И это подсластило пилюлю брака, заключённого не по взаимной склонности, а по государственным соображениям.
Мария оказалась для Веймара поистине даром небес. Её «шкатулка», то есть личная казна, отпиралась всякий раз, когда надо было помочь простому люду — спасти от голода семейство, в котором помер кормилец, ссудить погорельцев на строительство нового дома. А уж что касается поддержки писателей и музыкантов, философов и живописцев, то не было в тогдашней Европе более отзывчивой меценатки, чем эта принцесса из дома Романовых. Причём щедрость она проявляла с умом, с разбором, поддерживая в первую очередь общеполезные начинания. Так, благодаря её «спонсорству» в Веймаре появилась общедоступная библиотека-читальня. Заложила она и парк для народа, своей планировкой и составом растений напоминавший ей любимую Гатчину.
Поскольку её супруг от серьёзных занятий отлынивал, на хрупкие плечи Марии Павловны лёг груз государственных дел. И она сделала все возможное, чтобы Веймар процветал. Людей поэзии и искусства вскоре в нем поселилось чуть ли не столько же, сколько жило в нем кондитеров и колбасников.
Портрет Михаила Васильевича Ломоносова (копия Л.С.  Миропольского с работы Г.К. фон Преннера), 1787 год. Санкт-Петербург. Холст, масло...Но при всей её любви и уважении к немецкой культуре, она никогда не забывала своих российских корней. Многое напоминает об этом в нынешнем Веймаре. Прежде всего, конечно, небольшая, но очень красивая, по повелению Марии Павловны выстроенная православная церковь. Рядом с ней усыпальница великой княжны российской и великой герцогини веймарской, прожившей долгий и славный век. А рядом — два других склепа: Иоганна-Вольфганга Гёте и Фридриха Шиллера. Великих современников Марии Павловны Романовой. Шиллер, умерший намного раньше Гёте, правда, не успел познакомиться с нею. А вот Гёте знал её хорошо, искренне почитал и прибегал не раз к её поддержке, когда государственная казна Веймара в очередной раз оказывалась пуста.
К другим памятным местам «русского Веймара» относится гостиница «Русский двор», ведущая свою родословную от резиденции знатных гостей. В ней останавливался приезжавший в Веймар навестить сестру Александр Первый. Если посмотреть список её постояльцев в XIX веке, покажется, что перелистываешь справочник по истории: поэты и живописцы, композиторы, писатели и государственные мужи...
Мария Павловна привечала гостей из России. В её салоне они могли не только приятно провести вечер, вдоволь поболтать с хозяйкой, отличавшейся открытым, без предрассудков, складом ума, но и пообщаться с немецкими интеллигентами. И бывало так, что завязавшаяся здесь дружба длилась затем годами.
Земная слава весьма непрочна. Вскоре после смерти жизненный подвиг Марии Павловны был забыт. Свою роль сыграли в этом политические коллизии между Германией и Россией, не говоря уж об европейских войнах, в которых наши страны оказывались по разные стороны линии фронта. Ну и конечно, в Советской России никто и слышать не хотел о великой княжне из Дома Романовых.
...В 1945 году в соответствии с межсоюзническими соглашениями Веймар был передан американцами в советскую зону оккупации. Город посетил генерал Василий Чуйков, командующий 8-й Гвардейской армией, сменившей войска США. По его приказу у мемориального кладбища выстроилась рота солдат и дала салют в честь Гёте и Шиллера. Хочется верить, что и Мария Павловна на небесах слышала этот салют.


 

ГОРОД НА ЛАНЕ

Вообще-то такового в Германии нет. Веймар стоит на другой реке, а на реке Лане стоит город Марбург, находящийся от него довольно далеко. Но Веймар и Марбург в чем-то друг на друга похожи. Хотя бы тем, что и в том и в другом городе у власти стояли персоны, не чуждые изящным искусствам и литературе и на последние деньги, поддерживавшие интеллигенцию. Впрочем, в Марбурге на первом месте стояли не поэзия и живопись, а университетская наука. Один из старейших в Европе университетов (18 тысяч студентов плюс 7 тысяч сотрудников) — вот чем жил и живёт Марбург.
Кстати, наш Московский государственный университет появился на свет не без родовспомогательной помощи Марбурга, пусть и косвенной, через основателя МГУ, Михаила Васильевича Ломоносова. Российский путь в науку он начинал прокладывать именно в Марбурге.
Ломоносов успешно завершил своё образование в Марбургском университете и горной академии Фрейбурга и вернулся к родным пенатам с лучшими аттестациями немецких учителей. Дальнейшее хорошо известно. Ломоносов реформировал Российскую Академию наук в Петербурге, основал Московский Университет. Была бы его воля, уже в те годы учебные и научные центры появились по всей России, а не только в столицах. С упрямством, за которое ему не раз пеняло начальство, он настаивал на этом в своих обращениях и сочинениях, ссылаясь, кстати сказать, и на виденное в Германии. Действительно, научные силы здесь были более или менее равномерно размещены по всей стране.
Веймарская городская ратуша
Кстати сказать, эта немецкая особенность, видимо, ещё до сих пор невдомёк многим представителям российской элиты, которые посылают своих отпрысков учиться все больше в берлинские, мюнхенские и кёльнские вузы. А между тем в Германии можно получить прекрасное образование и в городах, небольших по российским масштабам.
Конечно, дело не только в том, чтобы использовать богатые возможности Германии в сфере высшего образования. Федеральная структура этой страны, предоставляющая регионам широкую самостоятельность, благоприятна для развития отношений во всех сферах жизни. Но у нас по инерции кое-кто ещё думает, что в Германию дорога лежит только через Берлин. Впрочем, за последние годы оживились отношения между русскими и немецкими городами-побратимами. И это отрадный признак учёта немецкой специфики.
Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова, Казаковский корпус


 

В СВЕТЕ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

Конечно, во времена Гёте и Ломоносова таких словечек, как «глобализация» и «интеграция» никто не знал. Тогда считалось само собой разумеющимся, что каждый народ живёт и развлекается на свой лад. Не было стандартизованных ресторанов, в которых вам, где бы вы ни находились, предлагают одну и ту же еду. И всемирного телевидения ещё не было, с его стереотипными фильмами, рассчитанными на усреднённого зрителя.
Короче, своеобразие ещё не считали тогда безобразием. Не то теперь, когда за дело взялись парикмахеры от политики, замыслившие всех подстричь под одну гребёнку. И во всемирном масштабе, и в масштабе каждой отдельно взятой страны.
Не всем, однако, это по вкусу. По меньшей мере в Германии. Глобализация мировой экономики, правда, воспринимается здесь как неизбежность. Страна, ориентированная на экспорт промышленной продукции и импорт сырья, энергоносителей и продовольственных продуктов, не может выступать за автаркию, против устранения торговых и прочих барьеров между государствами. Но, по мнению многих немцев, становление свободного мирового рынка не требует отказа от местных, региональных и национальных особенностей. Европа может и должна оставаться Европой, а Германия — Германией. И каждый регион в Германии имеет право на своё неповторимое лицо, черты которого складывались задолго до появления централизованного германского государства.
Не случайно после восстановления единства Германии в 1990 году в её восточной части вместо принятого в ГДР областного деления, преднамеренно игнорировавшего местные особенности, были восстановлены сложившиеся естественным образом административные единицы. Например, Саксония, разделённая в ГДР на Лейпцигскую и Дрезденскую области, снова стала называться «свободным государством», что, правда, не влечёт за собой каких-то больших преимуществ, но отражает особенности исторического развития этой земли и отвечает сильно развитому у саксонцев чувству локального патриотизма. Так же, впрочем, как и Бавария на Западе, сохранившая своё традиционное название и по крайней мере некоторые исторически возникшие прерогативы.
Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова
Немецкий опыт показывает, что развитый федерализм, учёт местных особенностей — не помеха развитой, успешно функционирующей государственности, а, напротив, ей только на пользу. Так было в прошлом, так обстоит дело и сегодня.


 

ЗВЕЗДА С ВОСТОКА

Великая княжна Мария Павловна — дочь императора Павла I и императрицы Марии Фёдоровны, великая герцогиня Саксен-Веймар-Эйзенахская, супруга великого герцога Карла Фридриха Саксен-Веймар-Эйзенахского. Она родилась 4 февраля 1786 года и была пятым ребёнком и третьей дочерью в семье цесаревича, позднее императора Павла и Марии Фёдоровны.

Портрет Великой княгини Марии Павловны, наследной герцогини Саксен-Веймар-Эйзенах Портрет Марии Павловны в молодости работы В.Л. Боровиковского Мария Павловна в пожилом возрасте

Воспитывалась в родительском доме вместе со своими сёстрами, но уже в раннем детстве отличалась от них резвостью и «мальчишескими» привычками. «Вот этой нужно было родиться мальчиком… она сущий драгун, — писала о своей внучке императрица Екатерина II, — ничего не боится, все её склонности и игры мужские; не знаю, что из неё выйдет. Любимая её поза — упереться обоими кулаками в бока, и так она расхаживает».
Ребёнком Мария переболела оспой, которая оставила следы на её лице. Екатерина II отмечала это обстоятельство в письме: «… третья внучка моя неузнаваема: она была хороша как ангел до прививания, теперь все её черты погрубели, и в эту минуту она далеко не хороша». Но с возрастом похорошела настолько, что её называли «жемчужиной семьи». Мария Павловна была любимицей отца, который выделял её за твёрдость, волю, прямой и искренний образ поведения. Кроме того, у Марии Павловны рано обнаружилась тяга к серьёзным занятиям и незаурядные музыкальные способности. В апреле 1795 года Екатерина писала: «…Сарти (итальянский композитор и дирижёр Джузеппе Сарти) говорит, что у неё замечательный музыкальный талант, и кроме того, она очень умна, имеются способности ко всему и будет со временем преразумная девица. Она любит чтение и, как говорит генеральша Ливен, проводит за книгой целые часы… Притом она очень весёлого, живого нрава и танцует как ангел».
В 1799 году две старшие дочери, Александра и Елена, были выданы замуж. Наступало время об устройстве судьбы следующей княжны — Марии. И уже в 1800 году, когда ей исполнилось всего лишь четырнадцать лет, возник вопрос о её возможном браке со старшим сыном владетельного герцога Саксен-Веймарского герцогства. 22 июля 1803 года в Петербург прибыл наследный принц Карл Фридрих, он прожил в России почти год. За это время он и Мария Павловна могли основательно познакомиться, лучше изучить характеры, вкусы, привычки друг друга. Это длительное знакомство сыграло положительную роль для будущего семейного союза Карла Фридриха и Марии Павловны.
23 июля 1804 года в Санкт-Петербурге великая княжна Мария Павловна сочеталась браком с наследным принцем Саксен-Веймарским Карлом Фридрихом (1783-1853), сыном великого герцога Карла Августа и принцессы Луизы-Августы Гессен-Дармштадтской (1757-1830), родным племянником цесаревны Наталии Алексеевны (первой супруги отца Марии Павловны — императора Павла I) и двоюродным братом императрицы Елизаветы Алексеевны. Супруги приходились друг другу четвероюродными братом и сестрой (являлись праправнуками прусского короля Фридриха Вильгельма I и его жены Софии Доротеи Ганноверской).
У Марии Павловны и Карла Фридриха были два сына и две дочери:
Павел Александр (1805-1806), первенец, названный в честь отца и брата Александра I, скончался в детстве;
Мария Луиза (1808-1877), супруга принца Карла Прусского;
Августа (1811-1890), германская императрица и королева Пруссии, супруга Вильгельма I;
Карл Александр (1818-1901), следующий великий герцог Веймарский (женился на своей кузине Вильгельмине Софии, дочери нидерландского короля Виллема II и великой княжны Анны Павловны).
Таким образом, Мария Павловна была бабкой кайзера Фридриха III и прабабкой Вильгельма II.
Юная супружеская пара ещё проводила медовый месяц в Павловске, а из Веймара уже шли письма с просьбой ускорить приезд принца и его супруги. Молодую герцогиню ждали с нетерпением. Фридрих Шиллер писал своему другу Вольцогену: «… Все мы напряжённо ждём появления новой звезды с Востока». Гёте, как директор веймарского театра, обратился к нему, чтобы тот написал театральную пьесу для приветствия великой княгини Марии Павловны. За четыре дня Шиллер создал «Приветствие искусств» в честь юной супруги наследного принца. На титульном листе было написано: «Почтительнейше посвящено Её Императорскому Высочеству Марии Павловне, наследной Принцессе Веймарской, Великой княгине Российской». Представление состоялось в Королевском театре Веймара 12 ноября 1804 года. Все содержание небольшой пьесы заключалось в том, что поселяне сажают в землю чужестранное благородное деревце — померанец, «чтобы с нашим краем породнилось оно», подчёркивая связь иноземной принцессы с новой родиной.
«Деревцо страны иной,
Пересаженное нами,
Вырастай, примись корнями
В этой почве нам родной!»
Это произведение, которое сам Шиллер называл «произведением минуты», стало его последним законченным произведением. Юная же наследная принцесса была тронута таким приёмом до слез.
Мария Павловна произвела на веймарское общество самое благоприятное впечатление. Виланд писал своему другу:
«Она невыразимо обаятельна и умеет соединить прирождённое величие с необыкновенной любезностью, деликатностью и тактом в обращении. Поведением владетельной она владеет в совершенстве. Нельзя не удивляться, как она в первые же часы после приезда, когда ей были представлены придворные, тактично обращалась с каждым из них… С неё, наверное, начнётся новая эпоха Веймара. Она … продлит и доведёт до совершенства то, что Амалия начала сорок лет тому назад».
Одарённая природным умом, а по словам Шиллера — и «большими способностями к живописи и музыке и действительной любовью к чтению», Мария Павловна в первые годы своего замужества во многом пополнила своё образование беседами с выдающимися людьми и уроками у профессоров Йенского университета. Под руководством профессора Керстнера она серьёзно занялась логикой, историей, философией. С 1837 года читал ей книги и давал отзывы богослов и археолог С.К. Сабинин. Когда муж её стал великим герцогом, Мария Павловна приняла на себя покровительство наукам и искусствам, чем до некоторой степени вознаградила поэтов и художников Германии за утрату, понесённую ими в лице её знаменитого свёкра.
Веймар. Православная церковь Святой Марии МагдалиныТрудами Марии Павловны создался не совсем обычный музей, посвящённый памяти Гёте, Шиллера, Кристофа Мартина Виланда и Гердера, прославивших Веймар своей литературной деятельностью. В пристроенной архитектором Кудрэ к старому дворцу новой части были выделены покои, получившее название Dichtersale — «Залы поэтов». Каждый из покоев был посвящён одному из четырёх поэтов. А на лестнице, ведущей в эти комнаты, стояли бюсты людей, в своё время способствовавших славе Веймара: художника Лукаса Кранаха, композитора Иоганна Себастьяна Баха, дирижёра Иоганна Гуммеля. Ей же первой пришла в 1842 мысль привлечь в Веймар Листа, что снова подняло славу небольшого города. Гёте, принадлежавший к числу друзей Марии Павловны, называл её одной из лучших и наиболее выдающихся женщин нашего времени. Уже взойдя на герцогский престол, она устраивала при дворе литературные вечера (это был знаменитый на всю Европу «веймарский кружок»), на которых йенские профессора читали лекции, обыкновенно сама Мария Павловна избирала тему чтения. Герцогиня поощряла изучение истории Веймарского герцогства и соседних с ним княжеств. Впоследствии накопившиеся материалы позволили основать в 1852 году Общество истории.
При поддержке Марии Павловны для университета в Йене приобретались самые современные астрономические инструменты, физические приборы и химические препараты, пополнялись коллекции. Одна из них — собрание восточных монет — своим богатством обязана исключительно приобретениям герцогини. Пополнилось собрание географических карт, рукописей, печатей, археологических находок. Мария Павловна расширила Веймарскую библиотеку, основанную герцогиней Анной Амалией. В 1831 году при содействии Гёте и Майера Мария Павловна основала Общество по распространению лучших произведений новой литературы Германии.
Мария Павловна содействовала открытию училища садоводства, поддерживала закладку новых парков и садов. Герцогиня жертвовала значительные суммы для посадки насаждений вдоль дорог. Учёный-испытатель Александр Гумбольдт привёз из Бразилии семена неизвестного в Европе растения в подарок Марии Павловне, которому дал латинское название Paulovnia Imperialis. При Марии Павловне в герцогском парке начали появляться новые садовые затеи: «русский сад», «театр на природе».
Дважды великая княгиня вынуждена была на долгое время оставить Веймар. Осенью 1806 года в связи с продвижением французской армии она на несколько месяцев переехала в Шлезвиг. В апреле 1813 года вновь спешно покинула Веймар, чтобы не оказаться в руках наполеоновских отрядов, оккупировавших некоторые немецкие города. На этот раз она отправилась в Австрию под защиту русской армии. В 1814-1815 годах вместе со своим свёкром, получившим титул Великого герцога, и братом Александром I Мария Павловна участвовала в Венском конгрессе, на котором собрались главы европейских княжеств и видные государственные деятели.
После окончания войны с Наполеоном, после продолжительного времени бедствий, необходимо было восстанавливать нормальную жизнь в Веймаре. Видя перед глазами пример матери, основавшей целую сеть благотворительных учреждений, Мария Павловна тоже стала учреждать подобные ведомства. Стали создаваться ссудные кассы для «вспоможения бедным», появились работные дома для взрослых, различные ремесленные школы. Мария Павловна создала Женское благотворительное общество и написала его устав. Эти комитеты организовывали на пожертвования родильные отделения при больницах для ухода за бедными женщинами, оказывали бесплатную медицинскую помощь на дому, снабжали бедняков лекарствами, организовывали социальные ясли.
Несмотря на заботы в Веймаре, Мария Павловна старалась поддерживать отношения с императорской семьёй и Россией. После ранней смерти старших брата Александра I и сестёр Александры и Елены Мария Павловна становилась самой старшей в семье. В Петербурге оставались младшие братья Николай I и Михаил Павлович, но оба они были детьми, когда она уезжала из России, и её не связывали с ними ни общие детские воспоминания, ни игры. Николай писал: «Я чтил её как мать, и ей исповедывал всю истину из глубины моей души». Её авторитет был бесспорен в силу её ума и твёрдости характера.
8 июля 1853 года в Бельведере скончался супруг Марии Павловны великий герцог Карл Фридрих. Затем его тело перевезли в Веймар, пронесли мимо русской церкви (так завещал герцог, подчёркивая уважение к вере жены). Началось новое царствование — великого герцога Карла Александра и супруги Софии-Вильгельмины.
В 1855 году после смерти Николая I на престол вступил его сын Александр II. Несмотря на почтенный возраст (ей шёл семидесятый год), Мария Павловна отправилась на его коронацию. Это было последнее посещение родины.
11 июня 1859 года Мария Павловна скончалась. Ещё в год смерти мужа она высказала желание быть похороненной рядом с ним в мавзолее, но в русской земле. Земля действительно была привезена из России, и на ней торжественно был установлен саркофаг с телом под звуки колоколов со всех веймарских церквей. Через три года после смерти рядом с мавзолеем была воздвигнута православная церковь Святой Марии Магдалины, украшенная иконостасом, созданным руками мастеров из России.


 

Главное здание МГУ имени М.В. Ломоносова на Воробьёвых горах — Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова»


 

Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова, аудиторный корпус

SENATOR — СЕНАТОР
 

Литературно-музыкальный портал Анна Герман

 

 

 
® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж — 20 000 экз., объем — 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com.


© 1996-2018 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их
использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал
«СЕНАТОР»
ИД «ИНТЕРПРЕССА»
. Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.


Литературно-музыкальный портал Анна Герман       К 70-летию Победы: пятилетняя Марина Павленко – участница III МТК «Вечная Память» (песня «Прадедушка»)       Царь-освободитель Александр II       Театр песни Анны Герман: фильмы и концерты       Джульетта - Оливия Хасси       ЕКАТЕРИНА ВТОРАЯ - ЕКАТЕРИНА ВЕЛИКАЯ       Белый генеарл - генерал Михаил Скобелев       Публицистика | Литературно-музыкальный портал Анна Герман       Валентина Толкунова - СЕНАТОР       Владимир Васильев и Мир Балета       Орфею ХХ века МУСЛИМУ МАГОМАЕВУ       Грязная ложь КОМСОМОЛЬСКОЙ ПРАВДЫ       ПРОРОЧЕСТВО ДОСТОЕВСКОГО       Анастасия Цветаева | Литературно-музыкальный портал Анна Герман       Официальный видеоканал Марины Павленко       Они стали светилами для потомков       Ирина Бокова: «Образование — залог устойчивого развития мира!»