Снежана КРАСИНСКАЯ: НЕ ТОЛЬКО В РАДОСТИ. Казалось бы, нашему журналу в силу его названия пристало заниматься исключительно персонами первого ранга...
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

«НЕ ТОЛЬКО В РАДОСТИ…»


 

 

СНЕЖАНА КРАСИНСКАЯ


 

 

 

Journal Senator — Журнал СЕНАТОР

Антонина МихайловнаКазалось бы, нашему журналу в силу его названия пристало заниматься исключительно персонами первого ранга. Но, согласитесь, можно ли будет тогда считать его страницы действительной панорамой жизни современной России. Ведь историю творят не только одни президенты или генералы, ученые или мастера. Ее творит народ. Обычные простые люди. Люди из массы. Об одном из таких наш рассказ в новой рубрике «Наши современники».

«Такая вот у меня жизнь – мгновенная, тяжелая и в то же время бесконечная!» – с горестью вспоминает о прожитых годах Антонина Михайловна Кузьмичева. – Даже от села Алексеевское, где я родилась в 1935 году, ничего не осталось. Оно стояло там, где ВДНХ, а на месте нашего дома сейчас стоит гостиница «Космос».

Алексеевское было обычной подмосковной деревней, и сколько таких поглотила, расширяясь, Москва. Да и, честно говоря, не было в этой деревне никаких особых достопримечательностей или памятных знаков, чтобы особенно из-за нее переживать. Жили люди и жили, хотя признаться, особой зажиточности так и не нажили. Впрочем, мало кто в предвоенное время в Советском Союзе мог ею похвастаться. Но люди тем не менее жили, работали, считая, что, если есть крыша над головой и обед на столе, все не так уж и плохо. И лишь потом, перебирая воспоминания, подобно нашей героине, человек обнаруживал, как мало по-настоящему радостных дней он мог насчитать.

Тоне Кузьмичевой однажды в детстве подарили карандаш. Сейчас и не понять, какая по тому бедному времени это была ценность. Карандаш был совершенно целый, не какой-нибудь исписанный огрызок. Он даже не был заточенным. Круглая палочка, пронизанная черным грифелем. И при этом еще вкусно пах свежим сосновым деревом. А в том подарке вместе с карандашом было еще два куска сахара и замечательная открытка. На ней был изображен маленький мальчик, возделывающий поле. Под картинкой было написано: «Паши нелениво, проживешь счастливо». Сахар Тоня съела, карандаш исписала, но открытка сохранилась, да и нехитрая пословица – застряла в памяти на всю жизнь. Хотя в качестве руководства к достижению успеха эта сентенция подходила, надо признаться, довольно слабо. Ведь, к примеру, те же Тонины родители, сколько не бились, никак не могли вылезти из нужды.

Жили они втроем в холодной десятиметровой комнате, в которой зимой к утру замерзала вода. Спасала керосинка, на которой и готовили и которой обогревались. Здесь же, в этой каморке, стирали и сушили белье. Тут же стояла и швейная машинка, на которой шила мать. В углу были сложены инструменты отца, который слесарил. Но, тем не менее, как-то жили. При этом особо не переживали, поскольку весь этот нищенский быт был для страны нормой. И маленькие семейные радости с лихвой перекрывались достижениями государства, которые, конечно, надо признать, в очень малой степени отражались на жизни простых граждан.

В тот страшный день, который все изменил в судьбе миллионов людей, 22 июня 1941 года, родители были дома. Собирались садиться обедать, когда в комнату с криком: «Война! Война! Война началась!» вбежала Тоня. Она почему-то была уверена, что это известие всех обрадует. В детском сознании слово «война» у девочки было накрепко связано со словами «победа», «праздник», «торжество». И только вопль заголосившей соседки, сын которой служил в Бресте, заставил ее несколько умерить эмоции. Но все равно она была уверена, что произошло что-то замечательное, что, несомненно, украсит жизнь.

Когда отец отправился на призывной пункт, записываться добровольцем, Тоня сидела у него плечах и при этом ужасно гордилась своим участием в столь важном для страны событии, как война. Такого приключения в ее жизни еще не было.

Но вместо радостных приключений пошли серые, голодные будни. Мать теперь вместо женского белья шила в мастерской маскировочные халаты да варежки для бойцов, а Тоня ей помогала. По вечерам она, выучив уроки, тоже бралась за иголку. Иногда мама разрешала ей оставить рукавицы. Естественно, не для себя. Тоня их упаковывала, добавляла в посылку кисет с табаком и относила на почту. Ей было приятно, что какой-то незнакомый солдат получит от нее подарок. «А вдруг мои рукавицы попадут папе? - думала она. – Вот он обрадуется!»

ОТКРЫТКА ДЕТСТВАТоня с мамой знали, что отец где-то под Сталинградом. Письма от него приходили редко. Да и немного в них из-за военной цензуры можно было узнать. Поэтому старались они не пропустить ни одно сообщение Информбюро о битве, разворачивающейся на Волге. Девочка очень гордилась, что отец – ее участник. Она, конечно, плохо представляла, что такое настоящая война, поэтому отец виделся ей каким-то сказочным богатырем, которому совершенно не страшны фашистские пули и снаряды. Но в конце 42-го, пришло извещение, что он «пропал без вести». А спустя три месяца к ним приехал однополчанин отца. Он рассказал, как тот погиб.

Отец был ранен 8 декабря 1942 года, а 12 декабря скончался от ран. Похоронен он был под Сталинградом. Товарищ отца принес осколок, который его сразил и фотографии, которые были у Михаила Кузьмичева, В той же пачке было и его последнее письмо к жене:

«Итак, Женечка, мы должны разбить зарвавшихся бандитов. Вот тогда мы встретимся и поговорим в мирной обстановке. Это ведь не должно долго продолжаться, все-таки придет конец фрицам и гансам. А я так хочу написать несколько слов моей дочке. Милая моя дочурка Тоня, слушайся маму, хочется тебя увидеть, расцеловать крепко-крепко и посмотреть на тебя, на твои голубые глазки…».

Окончилась война. В 1945-м в Москве было голодно и неуютно. Впрочем, как и везде в стране. Новую счастливую жизнь начинать было практически не с чего. Слишком страшны были нанесенные войной раны, слишком велико было горе. Чуть ли не в каждой семье погибший или калека, безденежье и бесконечная, ежедневная забота о хлебе насущном…

Тоня с матерью бегали по воскресеньям на «зеленушку» – небольшой рынок, на котором торговали всякой нехитрой снедью. Они покупали там соус «кобуль», в просторечье именуемый «дряка». Дряка готовилась из ботвы растений, которые в изобилии растут в средней полосе – ревеня, свеклы, моркови, к ним еще добавляли для кислоты щавель. Им сдабривали отварную картошку, а за отсутствием оной просто макали в нее хлеб. Получалось, что называется, «дешево и сердито».

А еще 1945-ый год запомнился Тоне тем, что она впервые попробовала мандарины. Точнее мандариновые корки. Маленькими оранжевыми плодами, привезенными с Кавказа, торговали на уличных лотках. Кто-то, не утерпев, начинал их есть сразу же у прилавка. Корки яркими пятнами лежали на снегу. Тоня собирала их, а потом набивала полный рот сладко-терпкой хрустящей массой. Это было так необычно и замечательно. Мандариновые корочки 45-го, послевоенного года…

В 1950 году Тоня Кузьмичева закончила семилетку. Надо было решать, что делать дальше. Мама советовала дочке стать скорняком. Профессия престижная, будет при хорошем заработке, да и у самой будет непременно теплое пальто. Но, честно говоря, у Тони были другие планы. Ей очень хотелось пойти в цирковое училище. Быть не акробатом, не жонглером, а непременно клоуном. Смешить людей - ведь столько вокруг было грустных и печальных лиц. Особенно больно было смотреть на детей. Послевоенная детвора… Им так не хватало обычного человеческого счастья. Да что там счастья! Обычной еды. Впрочем, наесться наконец досыта, это тоже было счастьем. Самое страшное, что в то тяжелое время эта мысль была обыденной и привычной. Может быть, сегодня это звучит по-издевательски: «Счастье – это когда много хлеба». А тогда под этим заявлением могли бы подписаться многие. Возможно, чуть ли не вся страна…

Хотя Тоня и успешно сдала экзамены в цирковое училище, но видно в последний момент не выдержала характер. Любовь к детям победила, и Тоня отнесла документы в педагогическое.

Воспитательница в детском саду. Плохо оплачиваемая, не самая уважаемая профессия. И кто из нас по большому счету помнит тех женщин, которые возились с нами, когда мы были полными несмышленышами. Хотя именно в то время и учили нас всему основному, что делает человека человеком.

Вот и Тоня старалась передать малышам все, что она знала и умела. Старалась сделать их добрыми, терпимыми друг к другу. Не было в то время особой педагогической литературы. Опираться приходилось исключительно на советы старших, да на свой не столь уж большой опыт. Но дело шло. Малыши ее любили. И, по-настоящему. И она отвечала им тем же. Может быть, именно в силу этого так тяжело было расставаться с ними, когда только что вышедшая замуж Тоня вслед за супругом поехала в Чечено-Ингушетию.

И ведь что интересно. Признаемся, мы чаще всего помним лишь своих первых учительниц. Но на большее глубины памяти не хватает. А к Антонине Михайловне ее бывшие воспитанники наведываются спустя даже пятьдесят лет. Значит, что-то осталось у них в душе и памяти.

В Чечне горя пришлось хлебнуть полной мерой. Погиб первый ребенок. Во время возвращения с работы домой на нее напали бандиты. Долго издевались. И это чудо, что она осталась жива. То ли Бог спас, то ли случай.

Но, к счастью, жизнь на этом не закончилась: потом все-таки родился сын. А у него теперь уже есть свои дети. И вроде бы, казалось, круг жизни завершен. Покой, пенсия. Можно пестовать внучек. Тем более, что в этой-то области опыт у нее был как ни у кого другого. Четыре десятилетия в детских садах. Правда, был небольшой перерыв, когда ее пригласили работать в министерство. Но не усидела там. Претила Антонине Михайловне работа с бумагами. Да и тянуло назад к ребятишкам. Причем до такой степени, что по ночам плакала. В результате вернулась в детский сад. И там уже доработала до заслуженного отдыха.

Но, честно говоря, с отдыхом что-то не складывалось. Не было привычки сидеть дома. Как и не было желания все интересы ограничивать кругом семейных забот. Но чем заняться пенсионерке с более чем скромными доходами?

И Антонина Михайловна решила организовать общество, которое стало бы собирать ненужную одежду, обувь с тем, чтобы распределять все это среди нуждающихся. Но, как ни странно, вначале она не встретила у чиновников из районной администрации понимания. Понадобилось немало времени, хождений по различным инстанциям, прежде чем обществу «Благовест» выделили комнатку в подвале, в которой теперь и размещается «примерочный салон». Сюда может придти каждый и выбрать себе одежду. Недавно обществу исполнилось два года, и его члены устроили торжественное чаепитие. Одновременно отметили и еще одно событие – «тысячелюдие»: появление в подвальчике тысячного человека, который получил здесь помощь. А Антонина Михайловна даже решилась прочитать свои стихи, которые она вечерами пишет:

«Смысл жизни не только в радости
Сколько съел, да во что одет.
Смысл жизни – за ближних в радости,
Да в молитве от разных бед».

SENATOR — СЕНАТОР


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж — 20 000 экз., объем — 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com.


© 1996-2017 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА». Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.