КРИМИНАЛЬНАЯ РОССИЯ | Что стало основой диктатуры криминальных отношений в России
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

КРИМИНАЛЬНАЯ РОССИЯ


 

 

ВАДИМ КОЛЕСНИКОВ,
доктор экономических наук


 

 

 

Journal Senator — Журнал СЕНАТОР

Криминальная Россия — Вадим КолесниковСегодня преступность настолько прочно укоренилась в хозяйственной сфере и вошла в плоть и кровь экономических отношений, что вряд ли кто из специалистов рискнул хотя бы примерно обозначить тот рубеж, когда власть сможет взять под контроль ситуацию и начать процесс реальной декриминализации в российской экономике.
Что способствовало установлению диктатуры криминальных и теневых отношений в нашем хозяйстве? Каковы масштабы и темпы роста криминализации в России? Существуют ли способы борьбы с этими антисоциальными и антигосударственными явлениями? На эти и другие вопросы нашего журнала отвечает начальник кафедры Санкт-Петербургского университета МВД России, полковник милиции, доктор экономических наук, профессор Вадим Колесников.

Что же способствовало установлению господства криминальных и теневых отношений в нашем хозяйстве? Причин много. Это, прежде всего, неспособность государства провести подлинную реформу экономических отношений, сформировать цивилизованную, социально ориентированную рыночную систему. Это необоснованное отстранение государства от правового регулирования экономики. Это правовой нигилизм в обществе. Это, наконец, низкая эффективность работы контролирующих и правоохранительных органов.
На деле все эти обстоятельства тесно и неразрывно взаимосвязаны, взаимообусловлены и представляют собой некий клубок. Переход к рынку в нашей стране в самом начале был связан с тем, что экономические отношения не столько реформировались, сколько разрушались. Рельефно проявилась и неспособность социальных институтов регулировать эти отношения. Отсутствие четкой программы социально-экономических преобразований, упование на самодостаточность рыночных регуляторов привели к тому, что нарушения закона стали устойчивым и массовым явлением, превратились в норму.
Сложившаяся накануне рыночных реформ ситуация в российской экономике усугублялась еще и тем, что полноценные товарно-денежные отношения в нашем обществе не могли возникнуть естественно. Рыночно-капиталистический путь развития на многие десятилетия был прерван. Возрождение осуществлялось у нас в основном за счет реформ «сверху». Поэтому был столь велик так называемый субъективный фактор воздействия на ход всех российских социальных преобразований. Соответственно так велика и цена ошибок при решении стратегических задач рыночного реформирования.
Традиционная система экономических отношений, сложившаяся в нашей стране в советский период, отличалась крайней жесткостью административного контроля, отсутствием естественных стимулов высокопроизводительного труда. Ее разрушение повлекло за собой распад государственности вообще и механизмов государственной власти в частности, а демонтаж плановой системы хозяйственного управления привел к утрате способности управления экономическими и социально-политическими процессами в стране.
Провозгласив курс на переход к цивилизованным, социально ориентированным рыночным отношениям, новая власть оказалась неспособной создать условия для реализации естественных прав человека в экономике и наладить действенное регулирование социально-экономических процессов. Не были решены такие принципиально важные задачи, как реализация принципов свободного предпринимательства — конкуренции и равных стартовых условий для всех участников экономических отношений; создание законных рамок в борьбе за передел собственности; обеспечение реальной свободы частной собственности и ее защиты с помощью правовых инструментов; гарантирование свободы потребительского выбора и защиты интересов потребителей.
В результате в нашу экономику легко проникли мафиозные структуры. К сожалению, этому в немалой степени способствовали власти, которые не сумели обеспечить законность в процессе разгосударствления и приватизации, раздавали всякого рода налоговые, таможенные и иные льготы и привилегии, дающие преимущества на рынке «своим» экономическим структурам и организациям.
 

УЗАКОНЕННЫЙ ГРАБЕЖ

Можно привести множество примеров произвольного расходования денежных средств российских налогоплательщиков, распоряжения долей государственной собственности в крупнейших корпорациях, а также получаемыми по ним прибылями. Наиболее яркий из них, преданный гласности заместителем председателя Счетной палаты Ю. Болдыревым, связан с Газпромом, сорок процентов акций которого, как известно, принадлежит государству. В 1996 году эта корпорация финансировала президентскую кампанию одного из кандидатов, занимавшего пост главы государства. По ее успешному завершению тот дал Газпрому отсрочку по погашению задолженности перед бюджетом и позволил по итогам года перечислить на государственный пакет акций не 5 триллионов рублей (свыше 1 миллиарда долларов), а в 250 (!) раз меньше...
В 1997 году правительство, передав в доверительное управление Газпрому тридцать пять из сорока процентов принадлежащих государству акций, и вовсе предоставило этой корпорации возможность бесконтрольно управлять государственной долей собственности. В данном случае федеральная исполнительная власть произвольно распорядилась государственной собственностью в пользу корпоративных интересов определенных «заинтересованных групп». Схожая ситуация сложилась и в другой крупнейшей естественной монополии — РАО ЕЭС России: в 1996 году из вложенных 800 миллионов долларов на государственный пакет акций по тем же причинам не было перечислено ни рубля.
Издержки и грубые просчеты в политике реформ привели к свертыванию полноценных, цивилизованных рыночных отношений, свободы предпринимательства, институтов частной собственности. Как следствие, многие бизнесмены были вынуждены уйти в теневой сектор.
К числу таких просчетов можно отнести, например, и недальновидную позицию государства в отношении собственности самих граждан, их личных доходов и сбережений. Конфискационная политика нанесла значительный урон доверию населения к федеральной власти и проводимым ею преобразованиям. Если государство грубо попирает интересы частных лиц в угоду мифическому публичному интересу, то люди отвечают тем же — игнорируют интересы государства и те правила, которые оно устанавливает в сфере экономической деятельности.
По словам директора Института рынка РАН академика Петракова, «реформы у нас начались с ликвидации частной собственности — вкладов населения, ограбления мелких собственников». Обвальная либерализация цен на потребительском рынке резко обесценила сбережения россиян. По мнению специалистов, эти потери можно было компенсировать, наделив людей имевшейся «общенародной» собственностью (предприятия, недвижимость, земля) пропорционально накопленным средствам. Этого не было сделано. Приватизация, изначально продекларированная «народной», федеральной исполнительной властью была превращена в фарс, за которым скрывалось беспрецедентное по срокам и масштабам в мировой истории перераспределение дотоле хоть и обезличенной, но общей собственности в пользу немногочисленной элиты. В результате сегодня, по некоторым оценкам, 5 процентов населения является обладателем 85 процентов национального богатства России.
 

ГОСУДАРСТВО В ГОСУДАРСТВЕ

Массовая потеря накоплений наших граждан произошла в очередной «черный понедельник», 17 августа 1998 года. Крах созданной правительством и Центробанком спекулятивной пирамиды государственных ценных бумаг ГКО-ОФЗ совпал с параличом банковской системы, девальвацией рубля, скачком цен, резким падением доверия со стороны потенциальных кредиторов и инвесторов.
Все это наглядно продемонстрировало, что в российской экономике и нашей политико-правовой системе нет элементарных гарантий соблюдения естественных прав человека. В то же время впервые столь контрастно проявились и системные пороки наших современных рыночных преобразований. Так, оказалось, что банковская система на деле аккумулирует денежные средства не для их инвестирования в реальный сектор экономики, а преимущественно для спекулятивных операций, прокручивания бюджетных и заемных денег для извлечения быстрых и легких сверхдоходов, расходуемых по собственному усмотрению в ущерб интересам клиентов и вкладчиков.
Банк России превратился в некий самодостаточный финансовый организм, отстаивающий, в основном, собственные специфические корпоративные интересы. Более того, по закону 1995 года он вообще практически был выведен из-под контроля со стороны общества, засекретил информацию о своей деятельности, включая итоги проверки аудиторов Счетной палаты Федерального Собрания РФ. Сложилась парадоксальная ситуация: распоряжаясь огромными бюджетными, а также заемными средствами, поступающими в Россию от международных валютных организаций, Центробанк по действующему законодательству не отвечает по обязательствам нашего государства.
К тому же, в отличие от других государственных органов, он получил уникальное право произвольно тратить огромную часть средств на собственные нужды — на оплату труда и премии, создание собственных пенсионных, страховых, медицинских и иных фондов, на кредитование своих сотрудников с самостоятельно определяемой процентной ставкой и т. д. К примеру, в 1997 году Центральный банк только на зарплату своим сотрудникам израсходовал сумму, эквивалентную более чем 2 процентам федерального бюджета. Это в несколько раз превышает прибыль, перечисленную банком в федеральный бюджет, и равнозначно по величине совокупным расходам на все остальное государственное управление России.
Коммерческие банки также не отличались заботой ни о своих клиентах, ни о нашей экономике. Проедание заемных ресурсов, вложение львиной доли средств в покупку ГКО-ОФЗ, участие в спекулятивных операциях на фондовом и валютном рынках, предоставление «нужным» клиентам крупных и сверхкрупных кредитов с последующим безвозвратным их списанием — таковы характерные черты деятельности отечественных коммерческих банковских структур.
Все это наносит огромный ущерб преобразованиям в национальном хозяйстве и подталкивает экономику в сторону, далекую от цивилизованного рынка. В этих условиях, увы, не находится места честной конкуренции, свободе частной собственности и предпринимательства, равенству всех субъектов экономических отношений перед законом. Социальные институты оказываются не в силах осуществлять законодательное регулирование экономической деятельности. Их функции все чаще берут на себя подразделения организованной преступности, а все больше предпринимательских структур «уходит в тень», криминализируется.
 

ФОРД НАМ НЕ УКАЗ

В рыночной экономике четко проявляется закон, по которому капиталы всегда перетекают в те ее сферы, где высока норма прибыли. Если в сфере обращения (на рынке ценных бумаг, в кредитно-денежной сфере, в коммерции и др.) она может составлять от 200 до 1000 процентов, то как заинтересовать предпринимателей и банкиров вкладывать средства в развитие производства, где норма прибыли не выше 20-40 процентов? Ответ, думается, очевиден: сначала следует устранить явный дисбаланс в соотношении развития спекулятивного и реального секторов хозяйства, избавиться от разрушительной тенденции поощрения спекуляций в экономике наряду с явным подавлением производственно-торгового интереса. Необходимо учитывать и то, что сверхвысокую норму прибыли у нас часто имеют структуры, получающие от властей предержащих незаслуженные льготы в бизнесе, обеспечивающие им мощные финансово-экономические преимущества, а подчас и монопольное положение на рынках.
Слабость государственных структур вызвана прежде всего отсутствием четкого демократического механизма сдерживания и противовесов, реального разделения власти и подконтрольности всех ее ветвей обществу. Это, как отмечал 250 лет назад Монтескье в своем трактате «О духе законов», ведет к исчезновению свободы, разложению и порче власти. В таких условиях неизбежны коррумпированность всех эшелонов государственного управления и всеобщая криминализация не только экономической деятельности, но и всех социальных отношений в целом.
Как признают специалисты, первоначальное накопление капитала за счет обнищания населения, к сожалению, стало характерным признаком российских рыночных преобразований и вызвало мощные криминогенные последствия. За эти годы в сфере производства было либерализовано все, кроме труда и его оплаты. В середине 90-х годов средняя зарплата в российской промышленности была в 5-7 раз ниже пособия по безработице, выплачиваемого в западных странах.
Мировое сообщество в решениях ООН давно признало, что нельзя платить работнику менее 3 долларов в час, иначе последует неизбежное разрушение трудового потенциала национальной экономики. В России квалифицированный работник, обменивая свой труд на товары и услуги, цены которых близки к мировым либо превышают их, получает во много раз меньше: к началу 1997 года — в 3-4 раза, а после 17 августа 1998 года — уже в 15-20 раз!
Для сравнения можно привести классический пример из деятельности великого предпринимателя Генри Форда. Удивительный феномен успеха его дела и процветания автоконцерна держался на трех китах: идее конвейера, идее вертикальной интеграции производства и идее платить рабочим не по минимальным, а по высоким расценкам. Форд, который выплачивал своим сотрудникам немыслимые по тем временам деньги — 5 долларов в час — и создал лучшие условия для труда, стал, по-видимому, первым, кто заложил основы для появления среднего класса. Того класса, без которого невозможно было бы возникновение гражданского общества. Именно он является фундаментом современной демократии.
В России же не перестают удивляться хрупкости доморощенной демократии, стойкости коммунистических взглядов и в то же самое время с настойчивостью, достойной иного применения, продолжают платить нищенскую зарплату, не обеспечивающую даже простого воспроизводства рабочей силы, продолжают проводить передел национального богатства и приватизацию общенародной собственности в пользу кучки «избранных», а основную часть сограждан — люмпенизировать.
 

БОГАТЫЕ БОГАТЕЮТ, А БЕДНЫЕ — БЕДНЕЮТ

Низкий уровень жизни населения — это не просто беда социальная. Это вопрос, напрямую относящийся к проблеме обеспечения национальной безопасности, в первую очередь экономической. Например, среди специалистов принято считать, что угроза экономической безопасности страны появляется при десятикратном превышении среднего размера доходов 10 процентов наиболее богатого населения средних доходов 10 процентов наиболее бедного и при превышении десяти процентного рубежа доли бедных в общей численности населения. По первому показателю в России разрыв был в 90-м выше в 4 раза, в 96-м — в 15 раз, на начало 1999 года — в 40 раз.
Нынешние сверхвысокие темпы социального расслоения населения станут более понятны и ощутимы, если ознакомиться с данными о росте доходов по некоторым категориям граждан. Так, по представленным в российскую налоговую службу декларациям выявлено, что число граждан, получивших в 1997 году доходы, превышающие 8 тысяч долларов, возросло по сравнению с предыдущим годом в 4 раза, а тех, у кого доходы более 50 тысяч, — в 11 раз.
Уже к середине 90-х около 40 процентов россиян оказались за чертой бедности. К июню 98-го их число возросло до 48 процентов, а в сентябре того же года в результате августовского дефолта бедняков в нашей стране было уже 54 процента. А это 79 миллионов человек. В данную категорию входят те, кто получает доход ниже прожиточного минимума. Рассчитывается он, разумеется, не по мировым, а по собственным, отечественным стандартам — по методике Минтруда России, разработанной еще в 1992 году и не предусматривающей хоть редкую покупку предметов одежды и домашнего обихода.
В криминологии приводимые выше данные нельзя воспринимать абстрактно. По убеждению социологов, социальное неравенство — источник девиантного, то есть отклоняющегося от нормы поведения. В условиях, когда государство сознательно отстраняется от решения социальных проблем и население вынуждено жить в режиме самовыживания, такое поведение становится типичным и повсеместным. Поиск самостоятельного решения своих материальных проблем выталкивает значительную часть населения в сферу теневой экономики.
Данные социологических служб свидетельствуют, что наиболее быстро в орбиту теневых отношений вовлекается молодежь. Например, по итогам одного из проведенных исследований оказалось, что около 15-20 процентов молодых людей в возрасте от 15 до 25 лет сотрудничают с криминальными структурами, в том числе 5-7 процентов являются членами преступных группировок или напрямую связаны с их деятельностью. 98 процентов опрошенных считают, что сокрытие доходов вполне оправдано, и не осуждают этого.
 

РЕКЕТ В ЗАКОНЕ

Отношение государства к отечественным товаропроизводителям мало чем отличается от его политики по отношению к простым гражданам, к наемному труду.
Показательно, например, отношение власти к малому бизнесу. В цивилизованных странах его развитие всемерно поощряется, поскольку он считается важнейшим элементом не только хозяйственной системы, но и самой демократии: малый бизнес, вовлекая в свою орбиту миллионы граждан, делает их собственниками, экономически свободными и независимыми как от государства, так и от других граждан. В этом смысле малый бизнес служит цементирующим составом, укрепляющим основы гражданского общества. В России малый бизнес так и не получил от государства каких-либо заметных льгот и помощи. До настоящего времени его нормальному развитию препятствует множество запретов, ограничений, высоких нормативов, ставок и тарифов. Наряду с этим происходит дальнейшее усиление позиций как старых, так и новых монополий, все более ограничивается свобода конкуренции.
Подавление активности товаропроизводителей наряду с поощрением торгово-посреднических, денежно-кредитных и иных операций в сфере обращения привело к серьезному подрыву реального сектора экономики. Спекулятивный же, фиктивный сектор (рынок ценных бумаг, кредитно-банковская деятельность, валютно-денежное обращение и др.) процветает, хотя это процветание относительное, внешнее. Сумма наличных долларов, имеющихся на территории России, превышает ту, что есть в самих Соединенных Штатах, превосходя, по разным оценкам, рублевую наличность в 4-8 раз! Находящиеся у нас в обращении денежные суррогаты сегодня десятикратно превышают сумму всей национальной валюты. Следует учесть и распространенную повсеместно замену денежного обращения натуробменом (бартер, выплаты зарплаты товарами и др.). А так называемые бартерные цепи — не что иное, как поле действия «черного нала» и все той же теневой экономики.
Приступив к рыночным преобразованиям, отечественные реформаторы восприняли известные на Западе схемы и воспользовались ими при создании основных институтов рынка и его инфраструктуры, забыв при этом одновременно сформировать адекватную правовую среду для защиты и самих рыночных ценностей, и основных экономических интересов от преступных посягательств. Идеология и механизм создания такой правовой среды отнюдь не являются секретом: они отражены в западной научной литературе и апробированы на практике.
У нас многие законы, регулирующие рыночные отношения, вводились со значительным опозданием и, как правило, были недоработаны и противоречивы. Другие же до сих пор находятся в затяжной стадии обсуждения, в том числе проекты налогового кодекса, законов о борьбе с коррупцией, организованной преступностью, легализацией преступных капиталов. В этой связи сложно не согласиться с мнением, что неспособность государства обеспечить защиту основных экономических интересов от преступных посягательств при переходе к рынку невозможно объяснить лишь объективными факторами, и что отсутствие эффективных механизмов их защиты было в определенной степени запрограммировано.
 

АЛЬЯНС «БРАТВЫ» И ЧИНОВНИКОВ

В ходе приватизации государственная собственность была объявлена как бы ничейной, бесхозной. В годы горбачевской перестройки была провозглашена идея приоритетности формирования широкого слоя частных собственников в максимально сжатые сроки и вне зависимости от происхождения источников доходов. Реализация этих установок позволила идеологически оправдать глобальное по своим масштабам расхищение национального богатства в ходе далекого от цивилизованного передела собственности, сравнимого, пожалуй, лишь с тем, что был осуществлен в свое время большевиками.
Использование же легитимного подхода в преобразовании отношений собственности неизбежно поставило бы вопрос о недопустимости принудительного изменения правового статуса объектов государственной, «общенародной» собственности без прямого волеизъявления собственников, то есть самого народа. Определенным силам в новом политическом истеблишменте такой подход оказался неудобен, что и определило его судьбу. Есть основания предполагать, что подобная реформаторская стратегия может сохраниться и в процессе ожидаемого введения свободной купли-продажи земли, которая до сих пор остается «бесхозной» и «ничейной».
Вместе с тем сам факт передачи госсобственности в частные руки вовсе не служит априори гарантом последующего роста эффективности ее использования. Чтобы обеспечить достижение этой цели, в развитых странах (вспомним опыт Англии, ФРГ, Японии, Франции) использовался экономико-организационный и правовой механизм, включающий тщательный отбор правительственными органами надежных потенциальных покупателей; анализ предлагаемых кандидатами программ роста эффективности производства; организацию подлинно конкурсной продажи объектов госсобственности и др.
Провозглашенное, но подразумеваемое одобрение приобретения в ходе приватизации государственного и муниципального имущества без предъявления деклараций об источниках доходов подрывает основу системы свободного предпринимательства — принципы свободной и добросовестной конкуренции и равных стартовых возможностей, — и вступает в антагонистическое противоречие с главным требованием рынка: соблюдением принципа эквивалентности обмена, не говоря уже о правовых и социальных последствиях легализации преступных и иных теневых доходов.
Да, формирование рыночных отношений немыслимо вне становления института частной собственности, а значит и приватизации. Но именно с этой сферой связано наибольшее число злоупотреблений и правонарушений. На первом этапе, так называемой «ваучерной приватизации», правоохранительные органы выявляли многочисленные факты мошенничества с приватизационными чеками, которыми, обманывая граждан, завладевали фиктивные коммерческие структуры. Только за один 1993 год было зарегистрировано 27,7 тысячи подобных преступлений. При продаже предприятий и иных объектов государственной и муниципальной собственности в период «денежной приватизации» стали типичными массовые правонарушения, связанные с несоблюдением правил проведения торгов (аукционов и конкурсов): занижение балансовой стоимости приватизируемых объектов, сговор участников торгов, участие в них подставных лиц, дача и получение взяток и др.
Говоря о причинах криминализации экономических отношений и роста экономической преступности, следует назвать и некоторые другие важные факторы. Среди них такие, как разрушение социальных и традиционных морально-нравственных норм, потеря духовных идеалов и ориентиров. На первых этапах преобразований сыграло свою роль и сознательное ослабление борьбы с экономической преступностью, вытекавшее из изначально порочной установки о необходимости и полезности использования теневых капиталов в качестве базы рыночных реформ. Поначалу представлялось, что сам рынок якобы автоматически и довольно быстро позволит устранить «свыше 90% объема операций теневой экономики» (из программы «500 дней»).
Кроме того, процессам криминализации ощутимо способствует и сложившийся союз преступного мира и коррумпированной части чиновничества. Воспользовавшись переходной ситуацией в экономике, организационным и правовым хаосом, этот теневой альянс использует экономические преступления в качестве главного инструмента в борьбе за достижение своих стратегических корпоративных целей. В результате уже на начальных этапах проникновения криминала в экономику и систему хозяйственных отношений обеспечивается решение таких задач, как незаконное первоначальное накопление капитала в процессе приватизации, акционирования и т.д., а также мошенничество в сферах бизнеса, банковской деятельности и т.д.; получение свободы действий под прикрытием создаваемых коммерческих структур, изначально преследующих преступные цели и использующих внеэкономические методы конкурентной борьбы; отмывание преступных капиталов за счет создания новых либо покупки действующих предприятий, вложения денежных средств в развитие различных видов легального бизнеса, в покупку недвижимости...
Все это создает условия для захвата экономики криминальными организованными структурами. Параллельно происходит захват власти политической и установление контроля над общественным сознанием, закладываются основы для укрепления ростков нового авторитарного режима и превращения страны в государство мафиозного типа.
 

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ГРАБЕЖ

Специалисты ныне не могут дать всеобъемлющий анализ криминогенной ситуации в российской экономике. Поскольку новый Уголовный кодекс РФ вступил в силу только в 1997 году, полную информацию о размерах преступности в этой сфере, динамике ее роста, глубине проникновения в отдельные отрасли хозяйства и сегменты предпринимательства они смогут получить лишь через несколько лет. Однако и в этом случае будет преждевременно говорить, что сведения, которыми станут располагать криминологи, отражают подлинное состояние преступности.
Причина — в динамичности мафии, ее способности к быстрым изменениям и адаптации к новым условиям и правилам хозяйствования. Например, специалисты подразделений МВД по борьбе с экономическими преступлениями считают, что темпы криминализации в этой сфере опережают динамику ее выявляемости. Вполне вероятно в ближайшем будущем ожидать и появления неизвестных доселе видов преступлений, вызванных стремлением криминального мира приспособиться к новым правилам уголовно-правового регулирования экономики.
В настоящее время широко распространены такие явления, как переливание неконтролируемых капиталов, «отмывание» криминальных средств, мошенничество с использованием фальшивой финансовой документации. Здесь чаще всего действует организованная преступность, которая предполагает наличие цепочки участников (специализирующихся на выполнении отдельных видов работ в соответствии с установленным внутри преступного сообщества разделением труда), а также детальной разработки сценария, соответствующего материально-технического и финансового обеспечения, «правового» и силового прикрытия.
Общественная опасность совершаемых в этой сфере преступлений сегодня велика по двум причинам. Во-первых, в силу массовости и масштабности совершаемых здесь афер вред, причиняемый реформируемой экономике, следует рассматривать как одну из ключевых угроз национальной экономической безопасности. Действительно, эти криминальные посягательства создают угрозу устойчивости всей финансовой системы и тем самым экономической безопасности Российской Федерации. Во-вторых, совершение этих преступлений преимущественно организованными группами и сообществами позволяет им не только отмывать «грязные» деньги, но и усиливать свою экономическую власть в обществе и саботировать проведение демократических преобразований в как сфере формирования правовой государственности, так и установления цивилизованных рыночных отношений.
Материальный ущерб по преступлениям в денежно-кредитной и финансово-банковской деятельности в период с 1993 по 1996 год (только по завершенным производством уголовным делам) превысил 1,1 трлн. рублей. При этом специалисты считают, что отражаемый официальными органами уровень материальных потерь существенно занижен. По различным оценкам, он составляет до 10 процентов фактического ущерба.
Сфера банковской деятельности в России сегодня попала в настоящий шквал преступлений: только с 1992 по 1995 год их число возросло в десять раз, а к 1997 году — в 15,7 раза. По свидетельству специалистов, в 1995-96 годы свыше 75 процентов от общего объема ущерба, нанесенного экономической преступностью, приходилось именно на сферу деятельности коммерческих банков.
Преступления, совершаемые на рынке ценных бумаг, несмотря на их незначительную долю в общем количестве экономических преступлений, имеют высокую общественную опасность. Это объясняется значительным числом потерпевших и огромным материальным ущербом, причиняемым в данной сфере мошенническими операциями. Правовой вакуум и элементарная экономическая и юридическая неграмотность населения благоприятствовали действию на этом рынке различного рода аферистов и криминальных элементов.
 

ПОЧЕМУ БЕГУТ КАПИТАЛЫ?

Криминальные структуры активно выходят и на международную арену. Наметилась устойчивая тенденция роста правонарушений, связанных с контрабандой. Характерно, что в большинстве случаев этим преступлениям предшествуют хищения материальных ресурсов, взяточничество и другие правонарушения.
Для осуществления контрабандных операций, связанных в первую очередь с экспортом стратегических сырьевых ресурсов, преступные группы всё шире используют возможности вывоза товаров на временное хранение и переработку сырья за рубежом. Например, крупные партии нефти и другого сырья вывозятся из России без оформления экспортных контрактов на заводы и предприятия Украины и Белоруссии, а затем в нарушение обязательств распродаются в странах Западной Европы и США. Для сокрытия таких сделок в таможенные органы предоставляются подложные документы о якобы ввезенных в Россию нефтепродуктах.
Одновременно с тем, что в бюджет страны не поступают значительные суммы таможенных платежей и различных видов налогов, при осуществлении незаконных внешнеторговых сделок российское государство продолжает нести колоссальные потери от незаконного вывоза капиталов за рубеж, а также от несвоевременного перевода из-за границы денег, полученных от торговых операций. По имеющимся данным, три из четырех случаев перевода денег за границу связаны с доходами, полученными от криминальной деятельности.
Для бегства капиталов «удобной» формой стали безвалютные расчеты (бартер, клиринг, приграничные, параллельные и компенсационные сделки с резкими отклонениями договорных цен от среднемировых) без использования валюты. Они составляют около 60 процентов всего внешнеторгового оборота России. Всего же из страны ежемесячно «убегает» около 2 млрд. долларов.
 

АТАКА СПИРТОВОЙ МАФИИ

Практически каждое третье экономическое преступление связано с потребительским рынком. Сегодня, по сообщениям Госналогслужбы, основная часть обращающихся на нем средств (около 200 млрд. рублей) находится вне контроля государства и, соответственно, не облагается налогами. Существование так называемого «черного нала» спровоцировало появление таких правонарушений, как предпринимательская деятельность без регистрации или лицензии и уплаты налогов, импорт товаров без уплаты таможенных пошлин, торговля поддельными или суррогатными товарами и т.д. В этих условиях значительно возросло число мошеннических операций.
Незаконное производство и реализация алкоголя — одна из серьезных «болезней» отечественного потребительского рынка. По данным Генеральной прокуратуры России, величина незаконного оборота алкоголя в 1998 году составляла 170 млн. долларов в месяц. Норма прибыли и скорость оборота капитала здесь, как правило, выше, чем даже в наркобизнесе, и это не может не привлекать криминальные структуры. За период 1993-1996 годов органами внутренних дел была пресечена деятельность свыше 5 тысяч нелегальных производств, изъято около 8 тысяч тонн спирта и 1 млн. декалитров фальсифицированных алкогольных напитков.
По данным МВД России, в 1995 году из 100 бутылок крепких напитков, реализуемых на отечественном потребительском рынке, лишь 13 были произведены легально. К 1998 году в результате серьезных мер, принятых как правительством и законодателями, так и правоохранительными органами, на долю легального производства приходилось уж более 40 процентов реализуемой алкогольной продукции. Так уже было не раз: сначала успешно создаются трудности, чтобы потом их успешно преодолеть... Зачем, спрашивается, требовалось ликвидировать монополию государства на производство и реализацию алкогольной продукции, которая приносила около десяти процентов бюджетных поступлений? Либо это было итогом очередных «ошибок», «недальновидности», «некомпетентности» и т.п., либо — следствием эффективного лоббирования во властных структурах со стороны спиртовой мафии.
По данным Продовольственной комиссии ООН, в течение последних трех-пяти лет отдельные западные фирмы расширили производство и экспорт в Россию не только экологически опасных, но и запрещенных к потреблению в развитых странах продуктов. К ним относится примерно 80 процентов продуктов питания, сигарет и напитков. К примеру, в 1995 году было забраковано 58 процентов импортных колбасных изделий и мясных полуфабрикатов, 57 — различных консервов, 36 — масла, 55 — алкогольной и безалкогольной продукции. В этом же году от употребления некачественной продукции в нашей стране погибло более 43 тысяч человек.
 

НАЛОГОВАЯ УДАВКА

Массовый характер приняли за последнее время и налоговые преступления. Только за 6 месяцев 1996 года сотрудниками ФСНП было возбуждено свыше 3,2 тысячи уголовных дел. Но это лишь верхушка айсберга.
В то же время уклонение от уплаты налогов часто вызвано непомерностью налогового бремени. Наиболее пагубно такая политика нашего государства отражается, конечно, на товаропроизводителях. По образному выражению известного экономиста Н. Шмелева, с «овцы» можно получить шерсть двумя способами: либо забить ее и содрать шкуру, либо периодически стричь, заботясь о ней и ее прокорме. Из практики хозяйствования развитых стран известно, что при прочих равных условиях для увеличения поступлений денежных средств в бюджет требуется не ужесточение ставок налоговых платежей, а их смягчение. Действует простой механизм, смысл которого почему-то никак не могут усвоить наши отечественные эрзац-политики: меньше ставки налогов — выше активность товаропроизводителей и их прибыль, отсюда — больше суммы налоговых поступлений в бюджет. По каким-то неведомым для рационального мышления причинам каждый вновь приходящий «спец» от макроэкономики стремится быстрее отправить несчастную «овцу» на заклание...
Налаживание цивилизованных рыночных отношений требует пересмотра сложившейся структуры налогов, изменения приоритетов и доли отдельных видов налогов. В налогообложении стоит перенести акцент с юридических на физические лица. Сегодня в структуре налоговых поступлений в России доля подоходного налога с физических лиц не превышает 10 процентов. В западных же странах она доходит до 50-70 процентов.
Вместе с тем, чтобы прийти к аналогичному соотношению, российской экономике потребуется значительное время. Мгновенный переход к новой структуре налогооблагаемой базы сегодня объективно невозможен и социально опасен в силу ряда обстоятельств: низких доходов подавляющей массы населения, более половины которого живет за чертой бедности, наличия значительных пробелов в законодательстве, регулирующем взаимоотношения между наемным трудом и капиталом, отсутствия законодательно установленной минимальной ставки почасовой оплаты труда в нашей стране.
Более того, проведение такой структуризации налогообложения не будет иметь смысла до тех пор, пока отечественное хозяйство не справится с глубоким кризисом и не перейдет к фазе экономического подъема. Форсирование структурных преобразований, к которому уже пытались призывать некоторые деятели министерства по сборам и налогам, сегодня недопустимо и может обернуться большой бедой для населения, сделав необратимыми деструктивные явления в социальной сфере.
 

УГРОЗА ДЛЯ РОССИИ

Экономическая преступность и связанная с ней всеобщая криминализация экономических отношений в России превратились в явление, представляющее одну из главных угроз национальной безопасности. Это обусловлено прежде всего его масштабами: совокупный материальный ущерб от совершаемых экономических преступлений намного выше потерь от других видов правонарушений.
По данным ФСБ России, криминалитет сегодня контролирует около 40 процентов частных компаний и 60 процентов государственных предприятий. Эксперты МВД РФ считают, что почти две трети коммерческих банков находятся под контролем организованных преступных групп и сообществ либо осуществляют операции с их денежными средствами. Доля теневого сектора в валовом внутреннем продукте страны составляет порядка 40-45 процентов. В сфере теневой экономики, по оценкам Счетной палаты РФ, обращается около 40 процентов всей наличной рублевой массы, а число занятых в ней на постоянной основе достигает примерно 10 млн. человек.
Но главная опасность, как представляется, кроется все же в другом. Дело в том, что криминализация, поражая своими метастазами основы нарождающейся системы социально-экономических отношений, ведет к их деформации, вырождению, атрофии правовых форм и установлению антисоциальных норм поведения в экономической сфере. В результате происходит не просто изменение вектора рыночных реформ, но и подтачиваются основы формируемого правового государства, зарождающегося гражданского общества, сводятся на нет усилия в области демократизации российского общества.
Этому способствует и тот факт, что реформируемая экономика стала сферой интересов организованной преступности. Она стремится захватить в ней ключевые позиции, монополизировать не только сферу незаконного предпринимательства, но и важнейшие сегменты легального бизнеса, установить контроль над принятием важнейших решений в области экономической политики государства.
Преступность оказывает глубокое негативное воздействие на многие процессы, протекающие как в хозяйственной, так и в социальной сфере. Смело используя свободу рыночных отношений для незаконного обогащения, криминалитет подтачивает фундамент свободного предпринимательства. Иными словами, экономическая преступность в философском смысле является своего рода отрицанием отрицания: взрастая и паразитируя на почве либеральных рыночных отношений и используя представившиеся возможности и преимущества для незаконного обогащения, она в то же время ведет к сокращению поля экономической свободы для других хозяйствующих субъектов и населения. Более того, превращаясь в массовое и масштабное явление, криминал способствует стагнации общественного хозяйства, нарушению рыночного равновесия и нормальных воспроизводственных процессов.
Последнее положение требует пояснения. Дело в том, что экономическая преступность, как правило, обогащается средствами, которые в целом способствуют не увеличению совокупного богатства в обществе, а лишь социально несправедливому его перераспределению. Любое общество, считающее себя цивилизованным, не должно мириться с существованием и тем более расширенным воспроизводством подобного рода негативных социальных отношений.
В современном обществе экономическая преступность не могла бы существовать в таких масштабах, если бы не имела крепких тайных корпоративных связей как с политическим истеблишментом, так и с уголовным миром. Коррупционные и экономические преступления взаимообусловлены и часто имеют общий мотив. Бизнес, осуществляющий достижение своих целей противоправными методами, по сути, провоцирует коррупцию в среде политиков, госслужащих, разного рода чиновников. Преступник и коррумпированный чиновник быстро находят взаимопонимание. Их сближает общий интерес — извлечение личной выгоды в обход установленных правил. Поэтому не случайно частью западных криминологов коррупция относится к числу беловоротничковых преступлений.
Экономическая преступность не менее прочно связана с уголовным миром. В Соединенных Штатах сближение оргпреступности и большого бизнеса произошло еще в начале нынешнего столетия, в эпоху Великой депрессии. Разразившийся в 1929 году финансовый кризис («черный вторник») парализовал работу банковской системы в стране. Банки, за неимением наличной валюты, были вынуждены закрываться. Деньги лежали лишь в сейфах американской мафии, у бутлегеров — подпольных торговцев спиртным, сколотивших в период «сухого закона» огромные капиталы и аккумулировавших колоссальные финансовые средства. И политики, и боссы крупного бизнеса в этой ситуации были вынуждены за ссудами и кредитами обращаться к гангстерам.
Именно на эти годы приходятся первые удачные и широкомасштабные попытки проникновения организованной преступности в сферу легального бизнеса. В дальнейшем эта взаимная связь организованной и экономической преступности в американском обществе стала настолько прочной и глубокой, что сегодня вряд ли кто из серьезных исследователей рискнул бы провести между ними четкие границы. В чем-то похожие процессы происходят сегодня и в России.
Следует обратить внимание еще на один крайне важный аспект социальной опасности, порождаемой этим криминальным явлением. Речь идет о связи закона и морали. Безнаказанность этой категории преступлений ставит под сомнение желание и способность государства соблюдать принципы социальной справедливости, равенства всех перед законом и др. Это, с одной, стороны ведет к подтачиванию и размыванию основ правового государства, а с другой — к правовому нигилизму самого населения, массовому распространению противоправных норм поведения, складывающихся под воздействием стандартов образа жизни и деятельности преуспевающих криминальных бизнесменов, которым «все сходит с рук».
 

ПРИЧИНЫ И СЛЕДСТВИЯ

Изучение масштабных криминальных явлений, наблюдаемых в рыночно реформируемой экономике России и других постсоциалистических стран, представляет особый интерес не только с позиций криминологической теории. Не менее важно оно и для выработки эффективной политики борьбы с преступностью.
Надо отдавать себе отчет, что процессы криминализации уже охватили практически все ключевые сегменты хозяйствования, подвергнув коррозии все социально-экономические отношения в нашем обществе. Более того, год от года они приобретают все более четко выраженный, организованный и системный характер. Успешно противостоять им возможно, лишь используя так же системный подход.
Нельзя экономическую преступность, как и преступность вообще, «брать» кавалеристской атакой. Бессмысленны попытки побороть это зло с помощью усиления уголовных репрессий, полагаясь лишь на усилия правоохранительных органов.
Нужно бороться не со следствиями, а с причинами. А причины кроются в несовершенстве сформированных экономических отношений, в пороках нашей политической и правовой системы. Не решив эти главные вопросы, бесполезно браться за решение частных. Иначе будем сражаться с ветряными мельницами... В лучшем случае!
Полностью победить преступность нельзя. Но ее уровень можно ввести в социально терпимые границы. Чтобы свести к минимуму криминогенность экономической среды, требуется ликвидировать основные факторы, способствующие ее возникновению и воспроизводству. Это, в свою очередь, обусловливает необходимость проведения существенных трансформаций в самой системе социально-экономических отношений.
Последнее под силу лишь всему обществу в целом. Перефразируя известное высказывание Эмиля Дюркгейма о преступности как функции общества, можно отметить, что высокий уровень преступности в экономической сфере подводит общество к осознанию необходимости коренных социальных перемен, пониманию их неизбежности. И чем раньше это будет осознано, тем быстрее оно сможет снять глубинные социально-экономические противоречия, которые кроются в несовершенстве, а чаще в явной порочности сложившихся в хозяйственной жизни общественных отношений, и достичь устойчивого развития.
Российской экономике еще предстоит стать правовой хозяйственной системой, обеспечивающей реализацию естественных прав человека и гарантирующей свободу экономической деятельности. Ей предстоит освоить новейшую систему социально-экономических связей и отношений, способную гармонизировать соблюдение частных и публичных интересов. Эти преобразования станут лучшим и эффективным способом оздоровления российской экономики

Journal Senator — Журнал СЕНАТОР