БЕЛЫЙ ДОМ РОССИИ | Чёрно-белые времена: в 1998-м вся экономика испытала
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

БЕЛЫЙ ДОМ РОССИИ


 

 

АЛЕКСАНДР ГОЛОВКОВ


 

 

 

Journal Senator — Журнал СЕНАТОР

Белый дом РоссииВ 1998 году российская экономика испытала жесточайшие удары мирового финансового кризиса, усугубленные последствиями ошибок сменявших друг друга правительств. Естественным результатом стал финансовый крах, а следом за ним — очередное кризисное сотрясение всей российской политико-экономической системы.

Приход во власть правительства Примакова в сентябре 1998 года ознаменовал начало очередного политического цикла, символом которого мог бы стать ушастый зверек, традиционно считавшийся образцом смирения. Впрочем, как свидетельствует охотоведы, после особо лютой зимы бывает, что зайцы-самцы совершенно звереют, теряя всякий страх: забивают соперников на мартовскиъ брачных играх. А при случае могут рыжехвостую отметелить ударами задних лап. Так и осатаневшая от последствий августовского дефолта, от собственных несбывшихся страхов тяжкой зимы 1998-1999 годов, российская элита тогда впала в состояние своеобразного «заячьего бешенства». Эта психлполитическая аномалия продлилась вплоть до декабрьских парламентских выборов, за которыми последовал долгожданный общественный катарсис.

КАБИНЕТ ПРИМАКОВА

Структура правительства Примакова получилась весьма тяжеловесной. Под премьером — 6 вице-премьеров, в том числе два первых, 24 министерства, 13 госкомитетов, 2 федеральные комиссии, 17 федеральных служб, 3 российских агентства, 2 федеральных надзора и 4 иных федеральных органа.
Формальное руководство деятельностью 12 из указанных структур осталось за президентом. Это 7 «силовых» министерств и служб, МВД, Управление делами президента, Главное управление специальных программ президента, Государственная техническая комиссия при президенте и Комитет по конвенциальным проблемам химического и биологического оружия при президенте.
Получив власть при поддержке КПРФ и в результате того, что в «подковерной» борьбе Черномырдин и Лужков друг друга блокировали, Примаков попытался подпереть свою власть, подключая к ней деятелей из всех углов указанного «триумвирата». С тем, однако, чтобы ни в одном из правительственных «углов» не могла образоваться сплоченная фаланга однопартийцев, способная вести политику, самостоятельную относительно общего курса. Направление его Примаков определял сам, неформально советуясь по конкретным вопросам с теми, кому он доверял. Формально же он мог подкреплять свои решения коллективным мнением президиума правительства, сформированного из первых и простых вице-премьеров, руководителей важнейших министерств и руководителей 8 региональных ассоциаций, плюс еще председатель Центробанка и президент РАН. Такая вот образовалась «супертяжелая тусовка», однако вполне управляемая именно благодаря своей «утяжеленности».
Первоначально ведущие места в экономическом блоке как будто предназначались для представителей «либерального» направления. Александру Шохину предложили, в частности, вице-премьерское место, с правом курирования нескольких ведомств и с основной обязанностью — развязать проблемы с иностранными кредиторами и инвесторами, возникшие после 17 августа. Рассчитывая быть не просто исполнителем финансово-экономической политики, а ее главным идеологом, лидер фракции НДР заявил претензии на контроль над Минфином, потребовав для начала снятия с должности Михаила Задорнова. Это требование не устроило премьера, и Шохину пришлось срочно подавать в отставку.
После инцидента с Шохиным в экономическом блоке была выстроена иерархическая вертикаль, однородно умеренная по идеологической окраске, в интервале оттенков от не слишком густого красного (на самом верху) до бледно-розового. Именно такой «розовато-розовый» имидж экономического блока, плюс безупречное номенклатурное прошлое вице-премьера-коммуниста с реформаторским уклоном облегчило прохождение через парламент ряда необходимых законов, включая достаточно жесткий бюджет 1999 года. Ходили слухи, что сразу после ухода Шохина Маслюков резко активизировался и выдал некую антикризисную программу. Но основные препозиции первого вице-премьера были разбиты в прах Задорновым на заседании президиума правительства. Премьер с министром финансов согласился по большинству пунктов, в результате чего от маслюковских прожектов остались лишь идеи усиления контроля над экспортом, повышение доли экспортной выручки, подлежащей обязательной продаже, и «мягкая» госмонополия на алкоголь. Вскоре затем и в выступлениях главного экономического стратега от КПРФ зазвучали пассажи «рыночности» и «реформаторства», приятно удивившие российскую либеральную общественность.
Самые важные в реальности экономические ведомства Примаков взял под личный контроль.  Таким образом, Маслюкова на всякий случай несколько отодвинули от тех мест, где делают деньги и где их реально распределяют. Из крупных структур непосредственно «под Маслюковым» были Минэкономики, Мингосимущество и Минторг. В министерстве экономики, некогда созданном на базе упраздненного Госплана СССР бывшего госплановца Якова Уринсона сменил Андрей Шаповальянц, также бывший госплановец, в течение многих лет занимавший должность заместителя министра, а теперь вот, с божьей помощью, доросший до министра. Заново утвердился на своем посту Фарит Газизуллин, сохранивший мощную заспинную поддержку Минтемира Шаймиева. При Газизуллине не было ни скандалов, ни успехов, зато прекратился многолетний конфликт МГИ с московской мэрией, упорно отстаивающей собственный порядок приватизации и пытающейся распространить его на объекты федеральной собственности, расположенные на столичной территории.
Белый дом России
Самое напряженное положение в конце 1998 года складывалось в сфере сбора налогов. Поэтому одним из самых малопонятных стал приход Георгия Бооса на пост главы Госналогслужбы. Но в контексте других фактов дебют Бооса в качестве госчиновника можно рассматривать, как логическое дополнение к формальному дебюту его признанного патрона Юрия Лужкова в качестве одного из лидеров общефедеральной политики.
Назначение на пост первого вице-премьера Вадима Густова имело преимущественно политическое значение. Наличие двух отдельных министров по национальной (Рамазан Абдулатипов) и региональной политике (Валерий Кирпичников) в условиях отсутствия ресурсов даже для одного нормального ведомства вряд ли можно было считать функционально полезным.
Предполагалось, что назначение Абдулатипова объективно укрепит связи Белого дома с северокавказской элитой, отчасти поможет урегулировать наметившиеся межклановые противоречия в Дагестане. Но эти расчеты оправдались лишь в незначительной степени.
Структура Кирпичникова вообще оказалась бездейственной, поэтому  создать надежную региональную опору для правительства Примакова не удалось.
Вице-премьером по социальной сфере планировался Владимир Рыжков из КПРФ, но он благополучно отбился от этой высокой чести, и тогда премьеру пришлось искать другую кандидатуру на этот пост. И он нашел ее в кадрах родного МИД — Валентину Матвиенко, отменного посла на Мальте, затем в Греции и вообще даму приятную во всех отношениях. Ключевыми фигурами в блоке Матвиенко стали министр труда Сергей Калашников, министр здравоохранения Владимир Стародубов и министр образования Владимир Филиппов.
В блоке вице-премьера Владимира Булгака собрались, в основном, лица достаточно известные: Сергей Генералов (Минтопэнерго), Сергей Франк (Минтранс), Николай Аксененко (МПС). Новеньким здесь был министр науки и технологий Михаил Кирпичников, а также министр природных ресурсов Виктор Орлов.
Рекордсменами в лоббировании в РФ всегда считались аграрии, которые теперь получили мощный тандем лидеров: вице-премьера Геннадия Кулика и сохранившего свой пост министра сельского хозяйства Виктора Семенова. Оба сходились в том, что отдавали предпочтение крупным хозяйствам перед фермерской мелочью, и оба же настаивали на необходимости государственной поддержки аграрного сектора. Единственное, что могло примирить их с российскими реалиями, — снижение объемов импорта продовольствия, которое дает некоторый шанс отечественным производителям.
Кроме того, в ведение Кулика было передано министерство природных ресурсов, которое возглавил Виктор Орлов, уважаемый профессионал-геолог, руководитель советской закалки.
 

ВЗЛЕТ И ПАДЕНИЕ СЕРГЕЯ СТЕПАШИНА

Правительство Примакова вынуждено было рулить страной в суженном до предела коридоре возможностей. Вероятно, именно поэтому большие глупости не делались. Негативные ожидания общества, настроившегося на возможность гиперинфляции, не оправдались. Ситуация в экономике стабилизировалась. Все шло само собой, соответственно присущей Примакову склонности не делать лишних телодвижений.
Популярность премьера в обществе и в кругах политической элиты стремительно росла. Примерно в такой же динамике развивались тревожные ожидания в кремлевском окружении Бориса Ельцина.
Так уже неоднократно отмечалось аналитиками, в последние годы в деятельности первого президента России наблюдалась цикличность, определяемая сменами его внутреннего состояния. Осенью и в начале зимы силы президента обычно слабели, но примерно к марту он восстанавливал свою мощь, чтобы затем в течение весны разрядиться вспышкой политической энергии и инициативы. В марте 1996 года Ельцин стартовал в избирательном марафоне, год спустя решительно реорганизовал правительство, введя в него «молодых реформаторов» Чубайса и Немцова; в марте же 1998 он отправил все правительство в отставку, попытавшись самолично управлять страной. Дело кончилось, как все знают, полным провалом, августовским дефолтом и вынужденным компромиссом с левой оппозицией при формировании правительства Примакова. С очередным погружением в своего рода зимнюю летаргию.
К весне 1999 года президент вновь одолел физическое и политическое недомогание. Начиная с марта и особенно в апреле он значительно расширил свое участие в государственном управлении. По всем приметам чувствовалось, что Ельцин должен продемонстрировать свою мощь на соответствующем объекте. Лучше всего — одолением врагов. Как раз к этому моменту левая оппозиция, как на заказ, подготовила финальное действо импичмента, а помимо того образовалась новая злоумышленная сила в лице генпрокурора, за которым проглядывала поддержка некоторых господ «сенаторов», слишком о себе возомнивших.
Однако главным «врагом» окружающие президента лица сумели изобразить «красное» правительство, возглавляемое премьером, сумевшим не только поладить с левой думской оппозицией, но и добиться самых высоких рейтингов. Следует учесть, что сезонная активизация Ельцина совпала по времени с очередным обострением недовольства в определенной части российского политистэблишмента. Там созрели серьезные опасения, что чрезмерно усилившийся «красно-розовый» премьер окончательно разрушит отлаженную систему приводных ремней между «реформаторской властью» и «демократической финансовой общественностью».
Таким образом, совокупность многих субъективных и объективных обстоятельств определила неизбежность смены правительства, которое, в принципе, уже выполнило свою основную работу в деле посткризисной стабилизации.
Группа лиц, непосредственно причастных к смещению Примакова с премьерской должности, сложилась зимой. Непременные приближенные к «высочайшему телу» Татьяна Дьяченко и Валентин Юмашев включили тогда в работу Бориса Березовского, а с другой стороны нашли точки взаимных интересов со «старым, незаслуженно отодвинутым другом» — Анатолием Чубайсом, который, в свою очередь, активизировал необходимые связи в финансовых кругах, а через них — в СМИ. Березовский подтянул к делу Романа Абрамовича — вскоре этот «способный молодой Человек», исполнявший ранее всего лишь роль «хранителя большого кошелька», стал одним из непременных советчиков дочери президента и участником обсуждений ключевых политических вопросов. Еще один «способный молодой» Александр Волошин сумел войти в доверие к главе государства, угодив ему разгромной критикой правительственных действий в экономике. Несколько позднее (опять-таки не без Березовского) вспомнили о Николае Аксененко, которого «серый кардинал» выдвигал в большую политическую игру еще весной 1998 года.
Березовский первым начал яростную и достаточно грубую информационную кампанию против правительства, затем подключились СМИ, подконтрольные структурам, входящим в круг влияния Чубайса. Одновременно начались схватки в пространстве аппаратной политики, целью которых было противопоставление премьера президенту. Премьер же вынужден был каждый свой маневр сопровождать заявлениями о неизменной преданности главе государства. Это раз за разом возвращало Ельцина к привычной для него роли арбитра над схваткой и психологически готовило к принятию кардинальных кадровых решений.
Первый (мартовский) раунд завершился как будто в пользу премьера. Березовский потерял обжитый пост исполнительного секретаря СНГ, завелись уголовные дела на некоторые подконтрольные знаменитому олигарху фирмы, на него самого и ряд «подберезовиков». Попытка сорвать расследование отставкой генпрокурора натолкнулась на сопротивление Совета Федерации. Но уже в марте вынужден был уйти с постов главы АП и секретаря СБ Николай Бордюжа, зашатались позиции Олега Сысуева. То был явный прорыв «первой линии обороны», выстроенной Примаковым.
Возглавивший Администрацию президента Волошин выступил в апреле инициатором и мотором новой антипримаковской кампании, апогеем которой стали почти открытые обвинения в нелояльности, прозвучавшие после вторичного отказа СФ отправить в отставку неугодного генпрокурора. В апреле же прошли первые смотрины Аксененко в качестве кандидата на пост главы правительства. Но в самый канун майских праздников сценарий антипримаковских акций несколько изменился. В качестве своего рода пробы пера президент подписал указ о смещении первого вице-премьера Густова. Ничего сверхъестественного не произошло — премьер безропотно согласился. Примаков охотно принял в качестве первого зама Сергея Степашина. Впрочем, министр внутренних дел и ранее вел значительную часть работы по разрешению национальных и региональных проблем, с которой стокилограммовый первый вице явно не справлялся. Таким образом, данная кадровая перемена была как бы на пользу дела.
Между тем в президентском окружении царил искусно нагнетаемый невроз в связи с готовившимися думскими дебатами по импичменту. В конечном итоге Ельцина уговорили нанести «упреждающий удар» силам оппозиции. Накануне импичмента, 12 мая 1999 года, указ об отставке Примакова был подписан. В тот же день решился и вопрос о новом и.о. премьера, как уверяют, не без серьезных споров в окружении «папы». Волошин и Юмашев изо всех сил толкали Аксененко, но вмешался Чубайс — ему удалось убедить сначала Татьяну Дьяченко, а затем и остальных, что Степашин перспективнее, у него есть шанс на сравнительно быстрое утверждение в думе. Степашин возглавил правительство, Аксененко стал его первым замом.
Ровно через неделю, 19 мая, дума утвердила Степашина подавляющим большинством, как и предполагал Чубайс. А еще за три дня до того, 16 мая, благополучно провалилась попытка импичмента.
Полная и безоговорочная победа сразу же разделила победителей по интересам.  Началось с проблем общей правительственной «архитектуры». Степашин предложил классическую схему с двумя заместителями. Юмашев, Волошин (вкупе с Березовским, Абрамовичем и К), а отчасти и Дьяченко хотели бы, чтобы их ставленник «занимался в правительстве всеми вопросами». То есть, находясь в ранге единственного «первого вице» выполнял бы, по существу, функции дублирующего премьера. В этом случае через Аксененко его «заспинные» покровители могли бы конкретно вмешиваться в дела любого ведомства.
К середине мая 1999 года Ельцин уже порядком поистратил свои энергетические ресурсы, а потому его уговорили отправиться на короткий отдых в Сочи, чтобы именно там утвердить решение ключевого «архитектурного» вопроса. Затем последовала известная интрига с внезапным приездом Аксененко к президенту, с долгими и весьма нервными переговорами.
Степашин проявил незаурядные бойцовские качества и способности к маневру. Проиграв место первого вице-премьера, он на должность второго предложил кандидатуру Задорнова. Тут его оппонентам было нечего возразить. Весьма авторитетная в глазах президента фигура, при том совершенно независим ни от одной «группы давления».
24-25 мая первые кадровые назначения были оформлены указами. И вот тут выяснилась екая нестыковка: Задорнов, с которым вопрос о вице-премьерстве согласовывали на ходу, требовал для себя и портфель министра финансов. Но в конкретных указах, направленных из Сочи в Москву, министром финансов был назван Михаил Касьянов. В течение суток Степашин пытался все это как-то отрегулировать, но не смог. Затем в течение нескольких дней шла «подковерная» борьба, спорадически выбрасывавшая в СМИ клубы информации, дезинформации и компромата.
В последующие дни отчасти прояснились и общие разграничительные линии: премьер твердо оставил себе контроль над кассой, национально-региональный комплекс, оперативное управление МИД и силовиками (в пределах полномочий правительства). Аксененко получил право замещать премьера в его отсутствие, руководство Комиссией по оперативному управлению, посредством которой можно влиять на все правительственные ведомства, но лишь в весьма ограниченных масштабах, а также руководство реальным сектором экономики, что, само собой, было весьма далеко от того, на что рассчитывала семья.
В свое время Примаков сознательно отделил «политическую» часть правительства (премьер, первые вице-премьеры и персонально аграрный вице-премьер Кулик) от «неполитической» (все остальные). И если «политическая» часть примаковской команды была снесена майскими переменами, то «неполитические» большей частью сохранили свои кабинеты. В основном прежней осталась и структура. Более того, подражая предшественнику, Степашин счел необходимым сохранить участие в правительстве глав восьми региональных ассоциаций, президента Академии наук и председателя Центробанка.
Важнейшей новацией Степашина стало требование, чтобы каждый министр отвечал непосредственно перед премьером. Если бы ему удалось именно так выстроить систему отношений, значение его заместителей было бы сведено к роли советников. Но это, естественно, оказалось невозможным. Даже при самой сизифовой выносливости никакого премьера не хватило бы, чтобы конкретно и повседневно руководить несколькими десятками министров. Так что вскоре все ведомственные «вотчины» были разобраны по вице-премьерам.
«Президентский» блок ведомств претерпел самые минимальные изменения. Остались прежние шефы МВД, МИД, МЧС, Минюста, СВР. Преемником Степашина в МВД стал Владимир Рушайло, которого считают человеком, близким к Березовскому.
Сам по себе, вне всех иерархических конструкций остался спецпредставитель президента по связям с международными финансовыми организациями в ранге первого вице-премьера Михаил Задорнов.
В собственное подчинение премьера при Степашине вошло Министерство по делам федерализма и национальной политике. Его возглавил Вячеслав Михайлов. Министерский ранг «без портфеля» оставили Рамазану Абдулатипову, которого премьер предполагал использовать как своего советника и ответственного представителя на переговорах с руководством отдельных регионов.
Важнейшее из ведомств премьерского блока — Минфин, где в мае 1999 года утвердился Михаил Касьянов, незаурядный специалист по международным финансовым отношениям.
Во главе Министерства налогов и сборов вновь оказался «старо-младореформатор» Александр Починок (некогда он занимал заметное, хотя и периферийное место в политической «тусовке» Гайдара-Чубайса). Починок сменил Бооса (при всех деловых качествах последнего ему вышла боком близость с Лужковым). Поговаривали, что Степашин пытался сохранить Бооса, но не слишком настойчиво.
Во главе другого мытарского ведомства, ГТК, был поставлен Михаил Ванин. Данное назначение состоялось одним из первых, а потому вызвало подозрения, что у Ванина особые линии связи с людьми из кремлевского окружения Ельцина.
А вот клановая принадлежность главы Министерства по антимонопольной политике была вполне очевидна: Илья Южанов еще при формировании правительства Кириенко рассматривался младореформаторами как «свой».
Министерство экономики при Степашине осталось под руководством Андрея Шаповальянца, деятеля госплановской закалки, неплохо освоившего, однако, специфические механизмы рыночной экономики «a’la russe».
В Минтопэнерго произошла смена шефа. Предыдущий руководитель Сергей Генералов сел в кресло благодаря компромиссу интересов нескольких тэковских олигархий. Но, заняв должность, Генералов из «ставленника олигархов» быстро трансформировался в «экономического государственника». В таком качестве он превратился в фигуру, для многих неприемлемую. На смену пришел Виктор Калюжный. Назначенный при прямой поддержке Аксененко, министр сразу же показал, что он человек «с понятием». Одним из первых его действий стало включение «Сибнефти» в число российских фирм, участвующих в программе ООН для Ирака «Нефть в обмен на продовольствие». Дело веселое, доходное — брать иракскую сверхдешевую нефть и перепродавать с наваром на мировом рынке.
Помимо Минтопэнерго, в подчинении Аксененко осталось МПС, где он торжественно представил нового министра — Владимира Старостенко, своего земляка сибирца, доброго приятеля по службе. В блок Аксененко вошли также Минтранс (Сергей Франк) и Минторговли, которое возглавил Михаил Фрадков.
Неожиданностью стало включение в сферу влияния первого «первого вице» Министерства по делам СНГ, которое традиционно в неформальном режиме курируется главой МИДа. Смещение Бориса Пастухова и замену его Леонидом Драчевским некоторые рассматривали как один из актов «реванша» Березовского, потерявшего свою последнюю должность в аппарате СНГ не без участия г-на Пастухова.
Первый «первый вице» претендовал на включение в сферу своего влияния Мингосимущества (там оставался Фарит Газизуллин). Однако данное ведомство осталось тогда непосредственно «под премьером». Аксененко же как главный «реальный экономист» формально стал главным куратором ВПК, но в данном блоке был введен по инициативе Степашина отдельный пост вице-премьера.
«Простым» вице-премьером по ВПК был назначен Илья Клебанов. Он считался выдвиженцем петербуржца Степашина, но на самом деле, скорее всего, был поднят на правительственный уровень с подачи Владимира Путина.
Вице-премьером по аграрным вопросам был поставлен Владимир Щербак. Фигура, практически равнозначная отставленному Кулику, только без формальной привязки к левой думской оппозиции.
На первых порах не претерпел никаких изменений социальный блок, возглавляемый вице-премьером Валентиной Матвиенко, проявившей незаурядные способности политика и администратора, а также известный такт, позволившей ей остаться в стороне от политико-бюрократических коллизий.
Всеми участниками действа по реорганизации правительства была как бы одобрена деятельность Минобразования (Владимир Филиппов), Минкультуры (Владимир Егоров); и даже выдвиженец ЛДПР, министр труда Сергей Калашников сохранил свой пост. На своем месте некоторое время оставался и министр здравоохранения Владимир Стародубов, хотя указ о его переназначении так и не появился — как выяснилось позже, его отставка была лишь отложена до согласования кандидатуры преемника.
Последним значительным кадровым решением, принятым при Степашине (но не им лично, а президентом), стало назначение Михаила Лесина на пост министра по делам печати, телерадиовещания и средств массовой коммуникации.
 

ПРЕСТОЛОНАСЛЕДНИК

Созданное после отставки Примакова «двухголовое» правительство, где основой конструкции стал административный тандем Степашин — Аксененко, в июне-июле добилось известных позитивных результатов в сфере экономической политики — по крайней мере, внешне результаты деятельности правительственной команды создавали видимость полного успеха. Продолжился рост в промышленности, инфляция практически не возросла по сравнению с апрелем-маем, удалось в значительной мере урегулировать проблемы внешней задолженности.
Однако уже к середине июля появились тревожные симптомы, свидетельствующие о постепенном исчерпании ресурсов. Из-за «бензинового кризиса» цены на горючее существенно поднялись, в связи с чем июльская инфляция оказалась выше майской и июньской, при том, что долларовый курс рубля остался практически неизменным (в связи со значительным положительным сальдо внешнеторгового баланса, обеспеченным ростом мировых цен на нефть). Соответственно возникла тенденция уменьшения рентабельности и конкурентоспособности продукции целого ряда отраслей промышленности.
Требовались немедленные жесткие меры экономического и административного регулирования, но премьер по «внутриполитическим» резонам к таким мерам не был склонен. Тревожная ситуация сложилась с «северным завозом»: своевременно выделенные бюджетные средства закрутились в регионах, не доходя до грузоотправителей. Между тем премьер, все более погружаясь в суету «представительских функций», постепенно терял интерес к конкретике правительственной работы. В аппарате это почувствовали и соответственно отреагировали — многие экстренные решения стали нажевываться в согласовательном процессе, теряя актуальность и действенность. К тому же у Степашина не слишком ладились отношения с Аксененко, который, пользуясь расположением лиц из ближайшего окружения Ельцина, постоянно добивался расширения своей власти. В течение июля «главный» первый вице-премьер отобрал у чрезмерно мягкого «второго первого вице» Христенко значительную часть функций по межведомственной координации, и Степашин вынужден был на это согласиться.
Примерно к середине июля в узком кругу лиц, непосредственно причастных к высшей государственной власти, созрело мнение, что Степашин на премьерском посту не совсем адекватен ситуации. Дольше других колебался глава Администрации президента Александр Волошин, но и его сомнения исчезли после того, как премьер допустил несколько «ляпов» во внешней политике, а затем ввязался в сомнительные политические игры вокруг губернаторского объединения «Вся Россия».
В четверг 5 августа 1999 года Степашина вызвали к Ельцину, и состоялся откровенный разговор с участием Аксененко и Волошина. Президент не стал подписывать указ об отставке правительства, хотя и сказал о такой возможности. Ельцин на самом деле уже все решил, но на всякий случай взял тайм-аут по своему обыкновению.
Однако события развивались далее в такой динамике, что откладывать смену главы кабинета не было уже никакой возможности. Степашин оплошал в делах Северного Кавказа.
Он не придал значения информации, поступавшей по оперативным каналам, и не стал отменять плановую поездку в Поволжье, где уже после начала крупномасштабных боев говорил о «нескольких десятках бандитов, с которыми будет покончено за пару дней». Благо, премьер все же дал необходимые полномочия генералам из Минобороны, которые действовали быстро и слаженно — ударили по боевикам с воздуха, не давая им развить первоначальный успех, перебросили в Ботлих мотопехоту, затем десантников; уже к вечеру второго дня боев ситуация стала переламываться.
Степашина это, однако, не спасло. Утром 9 августа он был отстранен от занимаемой должности, а главой правительства стал Владимир Путин. Это назначение не стало неожиданным для тех, кто наблюдал кремлевские перипетии с близкого расстояния. Вероятно, именно Путина имел в виду Ельцин, когда еще в мае заявил, что у него есть хорошая кандидатура преемника на президентском посту.
Путин был утвержден Госдумой на премьерском посту 16 августа, и в течение недели сформировал свою правительственную команду, кадровые изменения при этом были незначительны. Ушел «степашинский» министр юстиции Павел Крашенинников, которого заменили Юрием Чайкой. Заменили министра природных ресурсов: вместо Виктора Орлова назначили его заместителя, Бориса Яцкевича. Заменили главу минсельхоза — им теперь стал Алексей Гордеев. Самого Путина на посту директора ФСБ сменил его заместитель Николай Патрушев. В ходе всех этих перипетий Николай Аксененко формально сохранил многие свои прерогативы — и первоначально полученные, и «самочинно» отнятые у Христенко. Но Путин при этом заявил о том, что формально больше не будет «первого первого» и «второго первого» вице-премьеров — оба равнозначны. Аксененко намек понял правильно — как первый сигнал к освобождению вице-премьерского кабинета. И вновь забрал себе портфель министра путей сообщения — пока по совместительству, но с явной целью сохранения запасных позиций. Путин против такого совместительства не возражал. Примерно в это же время из правительства окончательно ушел Задорнов, дабы принять участие в кампании по выборам депутатов Думы в составе избирательного объединения «ЯБЛОКО».
В связи с развертыванием контртеррористической операции на Северном Кавказе в октябре 1999 года был введен пост вице-премьера — представителя правительства в Чечне. Его предоставили Николаю Кошману, хорошо знающему чеченские реалии.
Еще одним крупным кадровым решением, принятым осенью 1999 года, стало состоявшееся по инициативе Клебанова и самого Путина назначение Леонида Реймана (еще одного петербуржца) главой Министерства связи РФ, только что созданного на базе соответствующего госкомитета.
 

НАЧАЛО НАЧАЛ

31 декабря 1999 года Борис Ельцин заявил о своей отставке с поста президента РФ и передал все полномочия главы государства Владимиру Путину, смешав тем самым карты политтехнологов, занимавшихся подготовкой различных политических лидеров и партий к президентским выборам.
Выступая перед членами правительства уже в качестве и.о. Президента, Путин заявил, что все должны оставаться на местах и работать, что грандиозных кадровых перемещений не будет. И на самом деле он уже 31 декабря подписал Указ о возвращении на пост главы Администрации президента Александра Волошина. Впрочем, аппаратное влияние Волошина было существенно урезано назначением ему двух заместителей из рядов команды нового главы государства.
Затем уже в правительстве начались серьезные перемены: 2 января был смещен глава Миннаца Вячеслав Михайлов, которого заменил Александр Блохин, кадровый дипломат, до последнего времени работавший послом в Азербайджане. А под Рождество была перестроена вся конструкция правительственной команды. Единственным первым вице-премьером стал Михаил Касьянов с сохранением поста министра финансов. Николай Аксененко сохранил лишь пост министра путей сообщения. Виктор Христенко стал «простым» вице-премьером. Клебанов, Матвиенко, Щербак и Кошман остались вице-премьерами. Еще одно вице-премьерское кресло досталось Сергею Шойгу, сохранившему также пост главы МЧС.
В своей статье в Интернете нынешний премьер правительства России прямо заявляет, что необходима «рационализация структуры органов государственной власти и управления, повышение профессионализма, дисциплины и ответственности государственных служащих, усиление борьбы с коррупцией». И очевидно, уже скоро будут приниматься кардинальные решения по реорганизации правительственной команды, тем, чтобы обеспечить максимальную эффективность ее работы уже в самом ближайшем будущем

Journal Senator — Журнал СЕНАТОР