ПРИНУЖДЕНИЕ АГРЕССОРА К МИРУ | Доклад Международной научно-практической конференции
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

ПРИНУЖДЕНИЕ АГРЕССОРА К МИРУ


 

Вячеслав ЗИМОНИН,
доктор исторических наук, профессор,
академик РАЕН, заслуженный деятель науки РФ


 

 

 

Journal Senator — Журнал СЕНАТОР

Вячеслав ЗИМОНИН, доктор исторических наук, профессорГлавная тема нашей конференции – наказание Японии как одной из главных поджигательниц Второй мировой войны за военные преступления и преступления против человечности. В 1931 году, еще до прихода Гитлера к власти в Германии, начав агрессию в Маньчжурии с развертыванием тотальной войны в Китае и провоцированием военных конфликты у озера Хасан и у монгольской реки Халхин-гол, которые стали неким прологом Второй мировой войны, Япония развернула широкую экспансию в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Для достижения своих агрессивных целей дальневосточный фашист не останавливался ни перед чем – то ли это вероломное нарушение договоров, то ли геноцид и экономическое ограбление стран и народов, то ли это бесчеловечные опыты над живыми людьми, то ли каннибализм и превращение в смертников собственного населения и военнослужащих...

 

Долгие 14 лет тянулась череда военных преступлений, которые привели к гибели в Китае свыше 35 000 000 человек. Трудно подсчитать, сколько еще преступлений совершили бы японские милитаристы, если бы война на Тихом океане шла таким же темпом, как и в предыдущие годы? Ведь по прогнозам многоопытного генерала Д.Макартура, осуществлявшего общее руководство военными действиями союзников в этом регионе, эта война, учитывая фанатизм японского солдата, могла бы еще продлиться до 5-7 лет, ибо достаточных сил, средств и возможностей у союзников для скорого принуждения Японии к капитуляции в зоне Тихого океана не было. Учитывая того, что общие потери американцев за Вторую мировую войну составили свыше 285 000 человек (из них около 100 000 убитыми), то военно-политическое руководство США не спешило начать операции на Японских островах, объединенных общим названием «Даунфол».

В этой войне на Тихом океане создавалась явно тупиковая ситуация, при которой союзники не находили быстрого и эффективного решения, опираясь на участвовавшие в вооруженной борьбе силы, не связанного с огромными потерями и ведущего к окончанию военных действий.

В этих условиях советское руководство приняло решение: еще не залечив раны войны с нацистской Германией, спустя три месяца по ее завершению, вступить на стороне союзников в войну с Японией, ставшей для нас логическим продолжением Великой Отечественной войны. Говоря языком современного международного права, «принудить агрессора к миру», а для этого нужно было разгромить более чем миллионную группировку японских войск в Китае и Корее, лишив Японию опоры на континенте.

Возглавить военную кампанию на Дальнем Востоке советское руководство доверило выдающемуся советскому полководцу Маршалу Советского Союза А.М. Василевскому, блестяще справившемуся с поставленной задачей, что не только принудило Японию к скорому принятию условий капитуляции перед союзными державами, но и обеспечило тем самым минимизацию преступлений японской военщины.

Современный опыт доказывает, что агрессора целесообразно принуждать к миру в самом начале его действий, если он не поддается капитуляцию без напрасных потерь. Эффективность таких действий нынешним летом успешно продемонстрирована на примере пресечения Вооруженными силами Российской Федерации грузинской агрессии против Южной Осетии.

К сожалению, японский агрессор был принужден к миру лишь спустя 14 лет после развязывания первой японской агрессии, приведшей к созданию марионеточного режима в Маньчжурии в 1932 году. Вместо своевременного пресечения агрессивных замыслов японского руководства, к чему призывал СССР, западные страны пошли на сговор с ним, проводя политику «умиротворения», названную в 1938 г. «мюнхенским сговором», хотя зародился-то он на Дальнем Востоке, а заложники своей же политики, основанной на антисоветизме, стали жертвами Второй мировой войны. История посмеялась над горе-мюнхенцами: и на западе, и на востоке решающий вклад в пресечение германской и японской агрессий и принуждение их к миру внесли Вооруженные силы именно Советского Союза. И не малую роль в этом сыграл Маршал Советского Союза Александр Михайлович Василевский.

Относительно короткие сроки военной кампании и сравнительно невысокие безвозвратные потери сторон дали повод недобросовестным политикам и «исследователям» для спекуляций относительно величины вклада СССР в усилия союзников по принуждению японского агрессора к миру, которые даже не прекращаются и в наши дни. Вопреки фактам многие американские историки утверждают, что США якобы уже к концу 1944 года полностью сокрушили военную мощь Японии и что к августу 1945 года, когда в войну вступил СССР, она уже была неспособна сопротивляться. Ибо был окончательно подорван её военно-экономический потенциал, истощены военные ресурсы и в основном уничтожены вооруженные силы. Объективный анализ хода событий свидетельствует о том, что в действительности этого не произошло ни в 1944-м, ни к августу 1945 года.

  • Без срока давности
  • Международная Конференция
  • Токийский военный трибунал
  • Юридический апофеоз Второй мировой
  • Парадоксальная память о войне
  • Принуждение агрессора к миру
  • Китайская память о войне с Японией
  • А.М. Василевский и его вклад в Победу
  • 3 сентября — забытый День Победы
  • Фильм «Забытый парад союзников»
  • Германо-японский союз
  • Я хочу попытаться показать судьбоносный для мира характер принятого Советским Союзом решения и роль маршала А.М. Василевского в его эффективной реализации. Конечно же, в начале 1945 г. военно-политическое руководство Японии уже отчетливо осознавало всю бесперспективность продолжения войны. Понимая, что США с их союзниками в скором времени выйдут на ближние подступы к японским островам, Императорская ставка решила превратить метрополию, Корею, Маньчжурию и оккупированную часть Китая в «неприступную крепость» с тем, чтобы в случае штурма противник понес большие потери, а значит – война затянулась бы на неопределенное время. Это, по расчетам Японии, позволяло избежать её безоговорочной капитуляции и добиться компромиссных условий мира.

    В конце января командующие стратегическими объединениями японских вооруженных сил Японии повсеместно получили из Токио директиву, которая гласила: «Императорская ставка предполагает сломить боевой дух врага путем разгрома американских сил вторжения и тем самым обеспечить надежную оборону империи с метрополией, находящейся в ее центре».

    Хотя Япония постоянно поддерживала на театре войны существенное численное преимущество над противником в сухопутных войсках, в Ставке и правительственных кругах решили провести тотальную мобилизацию всех, кто только способен держать в руках оружие. Пытаясь придать войне общенародный характер, Высший совет по руководству войной создал гражданский добровольческий корпус – по сути, японский вариант фольксштурма. В корпус обязали вступить все население (мужчины в возрасте от 15 до 60 и женщины от 17 до 40 лет), за исключением глубоких стариков, детей, калек, беременных и кормящих матерей.

    К августу гражданский добровольческий корпус насчитывал уже 28 000 000 человек, а из зачисленных в него военнообязанных были созданы боевые отряды, являвшиеся мощным резервом армии. В сельской местности шло формирование крестьянского трудового корпуса. Для отражения ожидавшегося вторжения противника на японские острова началось поголовное обучение населения военному делу.

    В результате принятых мер численность регулярных вооруженных сил выросла до 7 200 000. На заключительном этапе войны сухопутные войска Японии включали четыре стратегические группировки: Южную группу армий, Экспедиционные силы в Китае, Квантунскую группировку войск, а также 1 и 2-ю Объединенные армии национальной обороны вместе с 5-м фронтом, сосредоточенные в метрополии, на Южном Сахалине и Курилах. На океанских островных территориях и в Юго-Восточной Азии действовали 8 и 10-й фронты. Крупные силы входили в Объединенную воздушную армию и Объединенный флот ВМС.

    Военно-политическое руководство Японии делало все возможное и невозможное, чтобы поднять боевой дух военнослужащих. Начались усиленная популяризация самоубийств в случае угрозы плена, поощрение «тактики поголовной гибели», подготовка смертников – летчиков-камикадзе, человеко-торпед («кайтэн») и водителей самовзрывающихся скоростных катеров, боевых пловцов. В конце войны и в сухопутных войсках появились части и соединения смертников, в основном для борьбы с танками противника.

    В США по поводу перспектив ведения войны не было единого мнения. Дело в том, что ставка на действия флота и авиации, чтобы вынудить Японию капитулировать, провалилась и стала квалифицироваться как «стратегия ограниченных целей». Несмотря на крупномасштабность бoмбардировок, американская авиация 65% своего бомбового груза сбрасывала не на военно-морские и авиационные базы или скопления войск, а чаще всего на японские города. «Стратегия ограниченных целей, – говорилось в документе ОКНШ, – не дает гарантий в том, что она приведет Японию к безоговорочной капитуляции или разгрому».

    Аналогичная оценка ситуации содержалась и в меморандуме военного министра США Г. Стимсона от 2 июля 1945 г. на имя Г. Трумэна. Министр предлагал президенту изыскать такой способ, который принудил бы японские вооруженные силы к капитуляции без насильственной оккупации собственно Японии. Многие военные эксперты сходились в одном: заставить её капитулировать в короткий срок можно только путем нанесения решающего поражения одной из японских стратегических группировок.

    Огромный маньчжуро-корейский регион с его более чем миллионной группировкой войск, развитой промышленной структурой и богатыми сырьевыми ресурсами, с крупными стратегическими запасами являлся важной базой для Японии, но одновременно и её «ахиллесовой пятой», ибо был связующим звеном между метрополией и континентом. В Вашингтоне понимали, что с потерей столь важного плацдарма Япония лишится большей части необходимых для продолжения войны средств и будет вынуждена капитулировать на условиях союзников. Решить эту задачу в короткий срок могли только советские войска, сосредоточенные в непосредственной близости от Маньчжурии и Кореи. Вот почему среди видных военачальников немало было тех, кто связывал планы завершения войны на Тихом океане с обязательным вступлением в неё Советского Союза. К тому же руководители США и Великобритании понимали, что «если Россия так и останется нейтральной», то «огромная японская армия в Маньчжурии может быть брошена на защиту собственно Японии».

    Следует отметить, что и ранее военно-политические лидеры США и Великобритании неоднократно отмечали в своих решениях, что после разгрома стран оси в Европе они во взаимодействии с другими государствами Тихоокеанского бассейна и с Россией, если это будет возможно, направят все ресурсы на достижение безоговорочной капитуляции Японии, причем в минимально короткий срок. Этому призваны были служить и договоренности глав трех великих держав в Тегеране в ноябре-декабре 1943 г. относительно вступления СССР в войну против Японии вскоре после разгрома третьего рейха. Специальное соглашение, подписанное ими 11 февраля 1945 г. в Ялте, предусматривало вступление Советского Союза в войну на Дальнем Востоке через два-три месяца после капитуляции Германии.

    Министерство обороны США не сомневалось в правильности и выгодности для собственной страны принятого в Крыму решения. Военный министр Г. Стимсон 21 мая писал исполнявшему обязанности госсекретаря США Дж. Грю: «Вступление России будет иметь далеко идущий военный эффект, который почти определенно приведет к сокращению сроков войны и тем самым спасет американские жизни».

    В ходе работы Потсдамской конференции (17 июля – 2 августа 1945 г.) мнение американской стороны по этому вопросу не изменилось. Учитывая прочность позиций Японии в метрополии и на континенте, ОКНШ счел необходимым, чтобы «изгнанием японской армии с материка занялись русские». Генерал Д. Макартур был убежден, что американские войска «не должны высаживаться на острова собственно Японии, пока русская армия не начнет военные действия в Маньчжурии». Поэтому, то обстоятельство, что советская делегация в Потсдаме подтвердила намерение своей страны – выполнить положения заключенного в Ялте соглашения, было встречено союзниками с удовлетворением.

    Даже перспектива использования атомной бомбы никак не повлияла на позицию президента Г. Трумэна. В своих мемуарах он пишет, что в Потсдаме одной из важнейших для него задач было «получить лично от Сталина подтверждение о вступлении России в войну против Японии».

    Группировка японских войск в Маньчжурии, традиционно ошибочно называемая у нас «Квантунской армией», еще в предвоенные годы превратилась в самостоятельное крупное стратегическое объединение. Войска Квантунской группировки были сведены во фронтовые и армейские объединения, которые включили три фронта – 1, 3 и 17-й, отдельную 4-ю полевую армию, 2 воздушные армии – 2 и 5-ю, а также Сунгарийскую военную флотилию. Кроме того, в распоряжении японского командования находились войска 250-тысячной армии марионеточного государства Маньчжоу-Го вместе с кавалерийскими соединениями князя Дэвана (Тонлопа) – японского ставленника во Внутренней Монголии. В конце июля императорская ставка пришла к выводу: чтобы увеличить мощь своих сил на маньчжурском плацдарме, необходимо перебросить туда как можно большее количество войск. При этом,, соответственно, сократив масштабы боевых действий на китайском фронте, а в случае острой необходимости на помощь Квантунской группировке войск планировалось перебросить войска Суйюаньской армейской группы Экспедиционных сил в Китае. 17 июля она дала указание и о передислокации из Южной Кореи в Северную 34-й армии, которая с 10 августа вошла в состав 17-го фронта. Общая численность группировки японских и марионеточных войск к августу 1945 г. Превышала 1 000 000 человек. На своем вооружении она имела 6640 орудий и минометов, 1215 танков, 1907 боевых самолетов и 26 кораблей.

    По мнению японского командования, в зону предстоявших действий советских войск непременно должны были войти Южный Сахалин и Курильские острова, где к 1945 г. дислоцировалась часть соединений 5-го фронта, штаб которого находился на Хоккайдо, а при неудачном для японцев развитии событий и сам этот остров.

    Дальневосточный театр военных действий охватывал территорию Маньчжурии, Внутренней Монголии и Северной Кореи. Обширной была и морская часть театра, на которой действовал советский Тихоокеанский флот. Она включала бассейны Охотского, Японского и Желтого морей, а также акваторию северо-западной части Тихого океана. В меридиональном направлении её протяженность составляла около 4000 миль (7,5 тыс. км). Площадь только сухопутной части Дальневосточного театра составляла 1,5 млн кв. км – это территория Германии, Италии и Японии вместе взятых. С севера на юг Дальневосточный театр простирался на 1500 км, а с запада на восток – на 1200 км. Общая же протяженность границы, вдоль которой предстояло вести боевые действия советским войскам, составляла более 5000 км (это более чем два советско-германских фронта).

    Этот театр представлял собой сочетание горно-таежной, болотистой и пустынной местности с большим количеством рек, озер и болот к востоку от Большого Хингана. Объединения и даже соединения могли вести здесь наступательные действия лишь на отдельных направлениях, порой изолированных друг от друга сотнями километров.

    Японцы в предвидении войны с Советским Союзом заблаговременно оборудовали театр военных действий. Они создали целую систему оборонительных сооружений. Вдоль границ с СССР и МНР они возвели 17 мощных укрепрайонов, из них 8 общей протяженностью около 800 км (4500 долговременных coоpужений) – против советского Приморья. Каждый укрепрайон простирался от 50 до 100 км по фронту и до 50 км в глубину. На Сахалине и островах Курильской гряды (близ Камчатки) береговые артиллерийские батареи были скрыты в железобетонных укрытиях, а воинские гарнизоны расположены в долговременных сооружениях. К августу 1945 г. в Маньчжурии и Корее было построено 20 авиабаз, 133 аэродрома, более 200 посадочных площадок – всего свыше 400 аэродромных точек с оперативной емкостью свыше 6 000 самолетов. На территории, занятой Квантунской группировкой войск, располагалось 870 крупных военных складов, способных обеспечить 1,5-миллионную армию.

    Немалые надежды возлагались на организацию партизанских действий на занятой противником территории. Мелкие группы диверсантов, по возможности из числа белоэмигрантов, а также смертники должны были проводить небольшие по масштабам, но систематические и с решительными целями «специальные операции».

    «Противостоять превосходившим по силе и подготовке советским войскам» Квантунская группировка, по мнению японского командования, «была способна в течение года». В этих условиях успех могли принести лишь мастерство и героизм советских воинов, ведомых опытными военачальниками, прошедшими сквозь горнило Великой Отечественной войны.

    Маршал А.М. Василевский обладал природным аналитическим умом, способностью как никто другой проникнуть в суть военных событий, дать им объективную оценку, выработать оптимальное решение. Как начальник Генерального штаба, представитель и член Ставки Верховного главнокомандования он проявил выдающиеся способности в планировании и координации военных действий групп фронтов на самых различных участках вооруженного противоборства с фашистской Германией и ее сателлитами. Успешно выдержал маршал Василевский и испытание руководством крупным фронтовым объединением.

    Не принижая значения всего этого, следует все-таки отметить, что опыта непосредственного, ответственного руководства действиями стратегических объединений в ранге главнокомандующего у маршала все же не было. А тут – новый Дальневосточный театр – это, по сути, новая война в новых политических условиях, в ситуации, когда для неимоверно уставших от войны народов СССР только-только наступил долгожданный, завоеванный ценой огромных жертв и лишений мир. Совершенно иной была и стратегическая группировка войск – три фронта, флот, пограничные войска, значительные силы авиации и… полная единоличная ответственность за ход и исход этой войны. Советское руководство и лично И.В. Сталин дали маршалу практически полную свободу действий по планированию и организации разгрома агрессора. А он блестяще справился с возложенной на него миссией, используя для этого весь свой опыт, накопленный в Первой мировой, Гражданской и Великой Отечественной войнах.

    Дальневосточная кампания советских Вооруженных сил, без преувеличения, «детище» маршала А.М. Василевского. Блестящая по замыслу и великолепная по воплощению она стала, да простят меня за высокий слог, бриллиантом в оправе Второй мировой войны, в каждой из граней которого нашли отражение лучшие достижения советского военного искусства, проявленные в годы Великой Отечественной войны. Сердцевиной этого бриллианта явилась Маньчжурская стратегическая наступательная операция.

    Замысел этой грандиозной операции, в разработку которой вложил все свои знания, опыт и талант Александр Михайлович, был до гениальности прост. Два главных удара Забайкальского и 1-го Дальневосточного фронтов во встречных, устремленных к центру Маньчжурии направлениях, рассекавшие миллионную Квантунскую группировку японских войск надвое, и ряд вспомогательных ударов частью сил этих же и 2-го Дальневосточного фронтов, обеспечивших окружение и уничтожение группировки по частям, а также отсечение Квантунской группировки от войск японских Северо-Китайского и Корейского фронтов и воспрещение её усиления или эвакуации в метрополию.

    Но сколько сложнейших составляющих нужно было учесть полководцу, чтобы прийти к этой гениальной простоте?! Это и «неприступность» Большого Хингана, и ливневые дожди в Приморье, делавшие непроходимыми десятки рек и болот, и испепеляющий зной пустыни Гоби, и 17 мощных укрепрайонов противника, и огромные размеры фронта, в пределах которого предстояло вести операции, и необходимость переброски из Европы на Дальний Восток и соединения с местными силами более 0,4 млн наших имевших боевой опыт войск, чтобы добиться решающего перевеса сил...

    А ведь в ходе Дальневосточной кампании предстояло, кроме изгнания японцев из Северо-Восточного Китая и Северной Кореи, освободить исконно русские Южный Сахалин и Курильские острова, а в случае необходимости, провести крупную десантную операцию на один из четырех главных островов собственно Японии – Хоккайдо.

    Неизбежно возникал и ряд деликатных проблем: послевоенное политическое и хозяйственное обустройство освобождаемых территорий и работа с большими массами пленных и интернированных японцев.

    Сразу же после Ялтинской конференции февраля 1945 г. подготовка к войне с Японией в Ставке Верховного Главнокомандования и в Генеральном штабе заметно активизировалась. Как член Ставки ВГК маршал Василевский был в курсе всех приготовлений, направленных на усиление советской группировки войск на Дальнем Востоке. Пришлось много поработать над планом перевозок, которые по своим показателям – пишет А.М. Василевский, – не имели себе равных в истории Второй мировой войны и являлись поучительной стратегической операцией». В результате проведенной перегруппировки боевой состав советских войск на Дальнем Востоке и в Забайкалье к началу боевых действий против Японии возрос почти вдвое. В результате за неделю до открытия военных действий советская группировка войск была подготовлена к операциям. И когда 7 августа поступила директива Ставки, требовавшая вступления в войну не 11, как планировалось ранее, а 9 августа, она не застала дальневосточников врасплох.

    8 августа в Москве в 23 часа японскому послу было передано заявление советского правительства, в котором говорилось, что в связи с отказом Японии прекратить военные действия против США, Великобритании и Китая Советский Союз с 9 августа считает себя в состоянии войны с ней. В заявлении указывалось, что этот шаг является «единственным средством, способным приблизить наступление мира, освободить народы от дальнейших жертв и страданий».

    Около 1 часа 9 августа передовые батальоны и разведывательные отряды трех фронтов, а с рассветом и главные силы Забайкальского и 1-го Дальневосточного фронтов пересекли государственную границу. Хотя наступление советских войск проходило в условиях упорного сопротивления врага, внезапность и сила первоначальных ударов позволили им не только сразу же захватить инициативу, но и сорвать организованное противодействие противника в рамках оборонительной операции группы трех его фронтов. Уже к исходу шестых суток наступления советских войск Квантунская группировка оказалась расчлененной на части. И все это время маршал Василевский находился в гуще событий в районе штаба 1-го Дальневосточного фронта и руководил войсками. А в дни, когда тихоокеанцы осуществляли операции по освобождению Южного Сахалина, Шумшу и других островов Северных Курил и готовились к высадке крупного морского десанта на остров Хоккайдо и Южные Курилы, маршал А.М. Василевский прилетел для руководства операциями во Владивосток, побывал на кораблях.

    Позволю себе не описывать здесь весь ход Дальневосточной кампании…

    Продуманность замысла и проведенная под руководством главкома А.М. Василевского подготовительная работа, умноженные на мастерство и героизм наших воинов, обеспечили, несмотря на упорное, порой ожесточенное сопротивление противника, практически полную реализацию плана кампании менее чем за 4 недели вместо расчетных около 2 месяцев. А японское командование (об этом говориться в 73 томе 110-томной японской «Официальной истории войны в Великой Восточной Азии») было твердо уверено, что «против превосходящих по силе и подготовке советских войск» Квантунская группировка «продержится в течение года».

    Смелое и решительное наступление советских войск заставило японского императора заявить 15 августа о готовности капитулировать перед союзниками. А продолжавшийся натиск на противника силами передовых отрядов и организация захвата серией воздушных и морских десантов крупных военных и административных центров в Китае и Корее заставили японское командование начать на рубеже второй и третьей декад августа организованную сдачу в плен своих войск. Было предотвращено использование японцами бактериологического и химического оружия, подготовка к применению которых подтверждено материалами Токийского и Хабаровского процессов.

    Маршал А.М. Василевский принял непосредственное участие в выработке условий капитуляции японских войск и принуждении к ней. Когда 18 августа воздушный десант был высажен в Харбине, там, на аэродроме неожиданно оказался начальник штаба Квантунской группировки генерал-лейтенант Х. Хата. На следующий день Хата был доставлен на командный пункт командующего войсками 1-го Дальневосточного фронта, где маршалы А.М. Василевский и К.А. Мерецков потребовали от него немедленной организованной капитуляции продолжавших сопротивление японских войск и выдвинули конкретные условия их сдачи в плен. Хата в тот же день был доставлен в свой штаб, и с этого времени требования советского командования о капитуляции стали почти повсеместно выполняться.

    Накануне, вечером 17 августа по этому же вопросу главком направил жесткую по содержанию радиограмму главнокомандующему Квантунской группировкой генералу О. Ямаде с требованием «с 12 часов 20 августа прекратить всякие боевые действия против советских войск на всем фронте, сложить оружие и сдаться в плен». Ультиматум советского главнокомандующего был подкреплен решительными действиями войск Красной армии.

    Мягкий и интеллигентный человек, каким описывают маршала А.М. Василевского сослуживцы, он мог быть и весьма решительным. Когда, например, встал вопрос о необходимости перенесения боевых действий в Корее южнее согласованной с союзниками еще в Потсдаме 40-й параллели северной широты, главком своим решением перенес линию разграничения на 38-й градус. Американцы, высадка которых в Южной Корее началась лишь спустя неделю после подписания 2 сентября 1945 года Акта о безоговорочной капитуляции Японии, вынуждены были признать эту разгранлинию де-факто.

    Если в Маньчжурии и Северной Корее главной задачей войск маршала А.М. Василевского было принуждение Японии к скорейшей капитуляции – прекращение грабежей, зверств и насилия японских агрессоров по отношению к местному населению, и возвращение мира на китайскую и корейскую земли, то последующие операции были нацелены на реализацию Соглашения союзников. Тут речь идет о наказании агрессора за его преступления путем лишения ранее захваченных им у России островных территорий. С 11 августа советские войска и силы флота повели напряженные боевые действия по освобождению Южного Сахалина, а с 18-го – Курильских островов.

    Крупные ожесточенные бои за южную часть Сахалина завершились лишь к утру 25-го, когда десантники заняли с моря военно-морскую базу Отомари, а войска, преодолев накануне упорное сопротивление гарнизона Котонского укрепрайона, вступили в Тойохара – административный центр Южного Сахалина.

    Успех Курильской десантной операции определили ожесточенные бои за самый северный наиболее укрепленный в Большой Курильской гряде остров – Шумшу. На остальных островах Большой и Малой Курильской гряды, кроме группы мелких островов Хабомаи, капитуляция местных гарнизонов была принята до 1 сентября. За день до подписания Акта руководителями уже поверженной Японии о капитуляции перед союзниками по антифашистской коалиции, а к 4 сентября небольшие подразделения советских войск беспрепятственно высадились и на Хабомаях.

    Военные действия в Маньчжурии, Корее, на Южном Сахалине и Курилах завершились. Последний очаг Второй мировой войны был затушен, мир восстановлен, агрессор наказан. Это позволило пресечь дальнейшее развитие преступлений японских милитаристов против мира и человечности, а Советский Союз с честью выполнил свой союзнический долг.

    Возникает ряд вопросов. Как же так случилось, что Япония без активных действий в то время всех других наших союзников заявила о капитуляции не к концу 1946 года, а через неделю после вступления в войну СССР? Как стало возможным достичь беспрецедентных темпов наступления советских войск?

    Лучший ответ дает сам маршал А.М. Василевский: «Столь высокие темпы наступления наших войск, действовавших на отдельных разобщенных оперативных направлениях, обеспечивались тщательно продуманной группировкой войск с учетом природных особенностей местности и характера системы обороны врага на каждом участке, широким и смелым использованием танковых, механизированных и конных соединений, внезапностью нападения, высоким наступательным порывом, решительными до дерзости и умелыми действиями, отвагой и массовым героизмом воинов Советской Армии, пограничников и моряков».

    Маршал ни слова не сказал о себе, но за всем этим, безусловно, стоит талант и огромное ратное трудолюбие самого Александра Михайловича. Маршал Советского Союза А.М. Василевский был удостоен за Дальневосточную кампанию второй Золотой Звезды Героя Советского Союза. Полководец-герой не тот, кто добивается победы ценой любых жертв, а тот, кто умелыми подготовкой и руководством военными баталиями достигает её с наименьшими потерями. Так вот, общие людские потери советских войск и сил флота в войне с Японией, составившие 36 456 человек, были в 19,8 раза ниже, чем аналогичные потери японских вооруженных сил, а безвозвратные потери составили менее 0,1 процента от численности всего личного состава советских Вооруженных сил, принявших участие в кампании (это – абсолютный рекорд за все годы войны). Американский объединенный комитет начальников штабов на опыте боев за острова Тарава, Иводзима и Окинава рассчитывал положить на алтарь победы над Японией 1 млн своих и 0,5 млн британских военнослужащих при японских потерях в 10 и более одного миллиона человек. Талант А.М. Василевского помог спасти и эти жизни, предотвратив саму необходимость военных действий на территории агрессора, трагические последствия которых в полной мере ощутил на себе немецкий народ, гитлеровское руководство которого не пошло на капитуляцию.

    В любой войне бывают пленные. Оказались в плену и около 640 000 военнослужащих, в т.ч. около 600 000 посланных для захвата чужих территорий лиц японской национальности. А.М. Василевскому с первых дней их пленения пришлось решать вместе с местными органами власти и органами НКВД массу сложных вопросов, связанных с решением судьбы японских военнопленных. Свыше 90% их состава, отбыв разные сроки наказания за преступления страны-агрессора, благополучно вернулись на родину и включились в мирную жизнь. Смертность пленных, содержавшихся, по общепризнанным оценкам, даже в лучших условиях, чем жили советские люди в Сибири и на Дальнем Востоке, не превышала естественных для того времени норм убыли населения. Появление значительного числа японских военнопленных явилось гораздо более гуманной альтернативой страданиям и лишениям, которые перенес бы японский народ в случае отказа СССР от вступления в войну против Японии и продолжения ею военных действий в огромном регионе и, особенно, на Японских островах.

    У Советского Союза была возможность более строго наказать дальневосточного агрессора – оккупировать по предварительному соглашению с союзниками, по крайней мере, половину острова Хоккайдо, к чему шла серьезная подготовка. Почему же Ставка ВГК отказалась от высадки советских войск на этот остров? В соответствии с указаниями Сталина в десантной операции на Хоккайдо, которую планировалось провести с 19 августа по 1 сентября, должны были участвовать до трех стрелковых дивизий 87-го стрелкового корпуса, предварительно переброшенных из Приморья на Сахалин, истребительная и бомбардировочная авиационные дивизии из состава 9-й воздушной армии 1-го Дальневосточного фронта, корабли Тихоокеанского флота, а также суда морского торгового флота, предназначенные для переброски десантируемых войск.

    И все же высадка не состоялась. Верх одержали следующие обстоятельства. Одной из обычно называемых причин является то, что выраженное И.В. Сталиным пожелание отразить в Общем приказе союзников положение о том, что в северной части острова Хоккайдо капитуляцию японских войск должны принимать представители советского командования, встретило 16 августа негативную реакцию президента США Г. Трумэна. Я не думаю, однако, что это имело решающее значение: И.В. Сталин умел добиваться уважения интересов СССР союзниками, если это были жизненно важные для государства интересы. Главное, на мой взгляд, заключается в том, что оккупация о-ва Хоккайдо утратила свое военно-стратегическое значение для обеспечения безоговорочной капитуляции Японии, о которой император Японии уже заявил по радио 15 августа. Захват же чужих территорий не входил в планы советского руководства. Вот почему Верховный Главнокомандующий в первой половине 22 августа, когда японские войска стали почти повсеместно сдаваться в плен, приказал маршалу А.М. Василевскому приостановить подготовку к высадке на о-в Хоккайдо. Это красноречиво свидетельствует, во-первых, об уважительном отношении СССР к интересам своих союзников по коалиции, а, во-вторых, полностью опровергает утверждения, будто он стремился к «кровавому разделу» чужой территории, в чем его пытаются обвинить некоторые современные японские историки и официальные лица Страны восходящего солнца.

    Таким образом, мощные удары по крупной группировке японских сухопутных войск, сосредоточенной близ границ Советского Союза и Монгольской Народной Республики, и операции на Сахалине и Курилах к быстрому разгрому противника. В целом потеря Японией контроля над Маньчжурией, Северной Кореей, Южным Сахалином и Курильскими островами привела к коренному изменению военно-политической обстановки в Азии: агрессор был принужден к миру.

    Александр Михайлович Василевский закончил деятельность на посту главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке в конце сентября 1945 года и передав свои полномочия по указанию Ставки командование маршалу Р.Я. Малиновскому. В заключение, говоря об уроках советско-японской войны и Токийского и Хабаровского процессов, хочу отметить, что за военные преступления любой агрессор должен быть наказан, а само наказание должно быть неотвратимо. Конечно, лучше, если агрессор остановлен в самом начале агрессии, а еще лучше, если он будет разоблачен в период формирования своих агрессивных замыслов. Если это не удается, то начавшуюся агрессию необходимо остановить самым решительным образом на её ранней стадии, как это сделала Россия по отношению к агрессии, развернутой в августе 2008 г. грузинским режимом Саакашвили против Южной Осетии, защитив тем самым осетинский народ от геноцида. А ведь на очереди был еще и народ Абхазии, но за одну неделю агрессор был силой принужден к миру.

    А ведь грузинская агрессия стала возможной, несмотря на многочисленные предупреждения России, благодаря тайной поддержке Тбилиси со стороны ряда стран запада, в первую очередь США, чтобы нанести урон интересам России. И то, что стало возможным это в XXI веке, свидетельствует о том, что не усвоен один из главных уроков кануна Второй мировой войны: нельзя потакать агрессии, «умиротворяя», а точнее – поощряя агрессора к нападению на другие страны, как это было в начале 1930-х годов по отношению к японской экспансии на континент и в 1938 г., когда состоялся мюнхенский сговор Гитлера с руководителями Англии и Франции.

    В августе 1945 г. ситуация в войне против Японии зашла в тупик: в этой обстановке лишь Советский Союз был в состоянии вступить в войну на Дальнем Востоке и принудить Японию к миру. Это было наглядным уроком верности союзническому долгу, на которую вскоре соратники по вооруженной борьбе ответили развертыванием против СССР холодной войны.

     

    ЗАКЛЮЧЕНИЕ

    Мы постепенно учимся прощать старых врагов во имя строительства созидательного мира, с пониманием относиться к памяти о тех, кто участвовал в агрессивных войнах не по своей воле, а по принуждению. Гуманным делом является обустройство захоронений и установление памятников на могилах бывших военнослужащих вермахта и японской армии.

    В связи с этим хочу призвать присутствующих здесь представителей общественности стран, как бывших союзников, так и противников, извлечь из военной истории еще один урок. Урок уважения и признательности тому, кто внес немалый вклад в приближение конца Второй мировой войны и предотвращение новых многомиллионных жертв. Речь идет о Маршале Советского Союза А.М. Василевском. Дело в том, что, несмотря на усилия общественности и принятие в мае прошлого года Московской Городской Думой постановления о сооружении в Москве памятника маршалу, перспективы его реализации выглядят туманно – не найдены для этого средства. Впору обратиться и с предложением к бывшим союзникам. Да и для Японии то, что сделал А.М. Василевский, является гуманным актом, позволившим сохранить, как минимум 10 000 000 японских жизней. Маршал вполне заслуживает сооружения памятников в его честь и в Вашингтоне, и в Лондоне, и в Токио.

    Обращаюсь к руководству столицы, общественности и бизнесменам с призывом сделать все возможное для того, чтобы достойный памятник маршалу А.М. Василевскому появился в Москве не позднее 65-летия окончания Второй мировой войны и 115-летия со дня его рождения.

    SENATOR — СЕНАТОР


     

    ® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
    Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
    Тираж — 20 000 экз., объем — 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
    Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com.


    © 1996-2017 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
    Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА». Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.